Лидия Лукьяненко - Плата за любовь

— Вот такие дела, Ленка, — вздохнула я, — нет мне в жизни счастья.

— Ой да! — усмехнулась Ленка. — Это ты-то у нас несчастливая? Брось! А «Нибелунг» этот — тупой, сама говорила. Ну, и долго бы ты с таким прожила? Убеждала бы себя на первых порах, а потом стала бы презирать, я тебя знаю! Ты мужику отсутствие ума не прощаешь.

— Ленка, да не такая уж я умная, как они думают! Понимаешь? Я сама иногда теряюсь от того, что от меня так много ждут. Внутренне, конечно. А на всяких таких переговорах я просто хорошо чувствую ситуацию и настроение партнеров, особенно если это мужчины. Думаю, просто у меня лучше, чем у многих, развита интуиция. Вот и все!

— Интуиция на мужскую реакцию. Ты ее можешь предугадать и использовать. Вот в чем твой талант! А это уже много.

— Ленка, какая ты у меня умная, все умеешь сформулировать, — расхохоталась я.

Подруга тоже рассмеялась, и мы продолжили наше прерванное распитие сухого вина.

— У родителей давно была? — спросила Ленка.

— Давно! То Кипр, то любовь, то депрессия. В следующие выходные обязательно съезжу.

— На какие выходные? Ты что, совсем рехнулась со своей любовью? Забыла, что у твоей мамы в среду день рождения?

— Ах! Точно! Умница ты, Ленка. Кстати, что это так поздно Лешки твоего нет? Загулял где?

Ленка опустила глаза, но не смогла скрыть от меня смущения.

— Так, колись подруга. Что произошло? Поссорились?

Четырехлетняя Юлька заинтересованно уставилась на маму.

— Юля, поела? — сняла ее с моих колен Ленка. — Можешь посмотреть полчаса мультик и спать. — Она отвела дочь в комнату и включила там видик.

Я выжидающе посмотрела на погрустневшую подругу. Она не поднимала глаз, пряча, как мне казалось, подступившие слезы. Я присела перед ней на корточки и сжала ее ладони, заглядывая в глаза:

— Лен, ну что ты?

Ленка подняла на меня полные слез и муки глаза:

— Сашка, он мне изменяет, — прошептала она.

— Ты уверена?

— Я точно знаю.

— Откуда?

— Знакомые его видели с ней и не однажды…

— Ты пробовала говорить с ним?

— Я не могу. Это так унизительно!

— А жить так не унизительно? Вместе спите?

— Нет.

— Почему?

— Я не могу. Сказала, что болею.

— Ну и дура! Вот ему и оправдание: гуляю, дескать, потому что жена больна, и потому же бросить не могу — благороден!

— А что делать?

— Поговорить с ним. Да-да, нет-нет. Тогда пусть чешет!

— А Юлька?

— Да, Юлька — это аргумент, — призадумалась я. — Но ты-то его любишь?

— Не знаю. Мне больно и противно…

— Тогда поговори и прости. Сможешь?

— Не знаю, ничего не знаю. — Ленка расплакалась. Я крепко обняла ее, а она продолжала плакать, негромко всхлипывая. Какая я эгоистка, приехала и все о своем, у подруги семья рушится, а я даже не заметила. Я убаюкивала Ленку, гладила по волосам, и в таком виде нас застал Лешка, внезапно появившись в дверях кухни.

— О! Че это у вас? — Он был явно обескуражен, даже испуган. Один взгляд на него, и я уже знала, что делать.

— Лен, ты чего? — Он попытался обнять жену, но она отстранилась и вышла из кухни. Я слышала, как она включила воду в ванной и закрыла дверь.

— Сашка, привет! Что происходит? — Лешка выглядел растерянным. — Что с Леной? Я давно вижу, что-то не так. Может, она больна чем-то очень серьезным и боится, что я ее брошу. Так я ее в жизни не брошу. Ты же знаешь, как я ее люблю!

— Любишь? — прищурилась я. — Тогда хорошо. — Я присела за стол и внимательно на него посмотрела. — Значит так, Леша. План действий таков. Сейчас я ухожу. Ты укладываешь Юльку. Ведешь сюда Лену, подробно и уверенно рассказываешь, как ты ее любишь. И, главное, объясняешь, что та девушка, в обществе которой тебя видели ваши друзья, не имеет к тебе никакого отношения. Убедительно объясняешь! А потом решаешь все проблемы с ней. Тебе ясно? — Я смотрела на Лешку холодным пронизывающим взглядом, под которым он померк и совсем не казался красивым. — Лена сейчас действительно больна, и ее болезнь называется просто: «неверность мужа». Но пока ее можно вылечить — любовью, нежностью и верностью. Попробуй, если ты ее действительно любишь. Или вали отсюда сейчас же на все четыре стороны! — Мой голос звенел от сдерживаемого гнева, сейчас я уже говорила не с ним, а с другим Лешкой, который с такой же легкостью делает больно женщине, только из собственного эгоизма. — Подробности и честность сейчас не обязательны. Я имею в виду то, что уже было. Этого не исправить. Но искренность сейчас и в дальнейшем — это обязательно! Я понятно объяснила?