Джо Гудмэн - Только в моих объятиях

Возмущенная столь неприличным поведением, библиотечная дама встретила Райдера весьма неприветливо и не смогла скрыть своего возмущения, хотя и принесла все, что он хотел. Бедняга не пожелал тратить силы на то, чтобы пытаться завоевать расположение - все равно сия особа почитала публичную библиотеку своей собственной вотчиной и относилась к любому читателю как к захватчику. Наверное, она была бы просто счастлива, если бы в один прекрасный день мраморные львы у входных дверей превратились в настоящих.

Райдер пристроился с краю пустого длинного стола. Сюда и так ходило не много народу, а в этот поздний час в зале оставались лишь несколько человек. Разложенные на столе подшивки газет содержали практически все сведения о резне в каньоне Колтера, о приговоре суда и его бегстве. Разведчик старался как можно объективнее относиться к тому, что читал, и не воспринимать каждое искажение фактов как намеренную клевету. По зрелом размышлении большая часть ошибок репортеров объяснялась скорее невежеством, а не целенаправленной ложью.

Чаще всего это относилось к незнанию родового строя племени апачей. Всех их валили в одну кучу и самого Райдера классифицировали просто как апача, не вдаваясь в подробности деления клана на чихуахуа, тонто и прочие племена. Естественно, при этом фигура Райдера Маккея приводила читателя в полное недоумение. Он представлялся неразрешимой загадкой: белый человек, расставшийся со своим народом ради жизни с пленившими его дикарями - а потом повернувшийся спиной к принявшему его как родного племени и объявивший ему войну. Мало того, он еще раз в корне изменил свое поведение, коль скоро его обвинили в пособничестве врагам, устроившим резню в каньоне Колтера.

О том, что он пытался приставать к Анне Лей Гамильтон, писали только иногородние газеты - да и то в двух-трех строчках, чаще всего просто упоминая о присутствии там дочери сенатора Гамильтона. Вашингтонские же газеты и вовсе умалчивали о ней - по крайней мере в связи с обвинениями, выдвинутыми против Райдера.

В то же время светские хроники буквально пестрели именем Анны Лей Гамильтон. Она исполняла роль хозяйки, устраивая для своего отца большие званые приемы для друзей и интимные вечеринки для самых близких. Сопровождая сенатора, она посещала практически все важные мероприятия в городе, а из торопливого просмотра, сделанного Райдером, выходило, что такие важные мероприятия случались в Вашингтоне едва ли не каждый вечер.

Маккей прочел столько, сколько успел, до закрытия библиотеки, а потом рискнул выдрать из газеты те листы, на которых оказались заинтересовавшие его чем-то статьи или статьи, которые он не успел прочесть. Из огромного здания библиотеки они с мрачной библиотекаршей выходили вместе.

В это время военный департамент также был закрыт до утра - но ведь Райдер и не собирался вот так запросто явиться к ним и попросить разрешения заглянуть в секретные архивы. Его физиономию моментально узнало бы множество людей, которые если бы и не арестовали его сами, то уж постарались бы донести о нем властям как можно скорее. Размышляя над этой проблемой, беглец пешком возвращался в отель.

Пасмурный день незаметно сгустился в ранние сумерки. Свет газовых фонарей отражался в лужах и на мокрых булыжниках мостовой. Опустив голову пониже, Райдер двигался быстрым шагом, почти не обращая внимания на окружающих. Он давно усвоил урок: если не хочешь, чтобы тебя узнавали на улице, не узнавай никого сам.

Вернувшись в "Монарх", Маккей задержался у стойки Дока ровно настолько, чтобы заказать обед в номер. Хотя в отеле имелся просторный обеденный зал на третьем этаже, где гостей принимали все в той же семейной уютной обстановке, Райдеру не хотелось лишний раз показываться на публике. Убедившись, что Док все сделает как надо, он поспешил вверх по лестнице, сгорая от нетерпения, так сильно ему хотелось поделиться с Мэри своими планами.

Девушка в этот момент находилась в ванной. Дверь не была заперта: Райдер вежливо постучал и лишь потом чуть-чуть приоткрыл ее, чтобы просунуть голову.

Судя по всему, Мэри ничего не слышала. Она сидела в массивной медной ванне, закрыв глаза и откинув голову на сложенное вдвое полотенце. Ее кожа, покрытая влагой, матово поблескивала.

Райдер проник внутрь и скинул пальто. Ему бы удалось добраться до ванны незамеченным, если бы он не забыл сначала снять ботинки. Попавшая в них вода чавкала на кафельном полу ванной не менее громко, чем на мраморном полу библиотеки. И когда Мэри обернулась в его сторону, с раздражением прищурившись, Маккею стало ясно: той старой служительнице куда как далеко до его жены в умении выражать молчаливое негодование.