Эдит Хилл - Порабощенные сердца

Маурик взглянул на него с внезапным раздражением.

- Не спеши точить копье войны, брат. Совет не отказался от поддержки Церрикса как короля, а наш король не отказался от пути мира. Так как Агрикола направился на остров Мона, он не видит ни повода, ни причины, чтобы поднимать знамя восстания. По его приказу мы должны продолжать ждать, как овцы, пока волк не выскочит из чащи и не укусит.

Балор успокаивающе положил руку на плечо своего командира.

- Но когда он действительно укусит, этот римский волк, тогда старейшины поймут, что они ошиблись, позволив Церриксу надеть королевский торк. Ручаюсь, брат, в конце концов он увенчает воина достаточно смелого, чтобы встретиться на поле битвы с этими смуглокожими - тебя, Маурик. Ты будешь носить торк с кабаньими головами!

- Если бы и остальные думали так же! - Маурик даже не потрудился показать, что доволен. Балор высказал вслух те мысли, которые вскоре будут на устах у многих. Подражая Балору, он сжал его плечо. - Уже скоро, скоро все увидят, какие глупцы эти миротворцы.

- Мечи скоро покинут свои ножны и тогда... - Балор убрал руку с плеча Маурика, но не опустил ее, а поднес к лицу и провел вдоль неровного шрама. - И тогда те, кто чувствуют себя под защитой, узнают, что такое удар обнаженного клинка.

Маурик впился пальцами в плечо воина.

- Это я тебе обещаю. Первый мой королевский приказ - и пес, изуродовавший твое лицо и обесчестивший тебя, будет твоим и только твоим.

Балор молча и напряженно смотрел на него. Потом медленно покачал головой и, сжав его руку, убрал ее с плеча.

- Нет, он будет нашим. Мы поделим его, ведь он обесчестил и тебя тоже. А то, что он делает сейчас, чернит твое имя и унижает твою мужскую честь, как ничто другое.

- Что ты сказал? - Маурик замер, холодная волна подозрения окатила его. Что-нибудь произошло в мое отсутствие?

- Многое. Вдова твоего брата... - повернув голову, Балор посмотрел на южную стену крепости, около которой на влажной от росы земле расположился рынок. - Найди ее и скажи, увидишь ли то, что увидели все и о чем шепчутся в твое отсутствие уже неделю.

Маурик тотчас посмотрел в указанном направлении. Взгляд скользнул мимо сбившихся в кучки сплетничающих женщин. Рики среди них не будет. Вряд ли ее можно найти и возле больших костров или ям. На кострах жарилось мясо на вертелах, в ямах оно варилось в бульоне, кипящем от брошенных в воду раскаленных углей. Такие места привлекали воинов. Они сидели группами и передавали по кругу большие деревянные кружки с медом, весь день наполнявшиеся из ближайшего бочонка.

Его внимание привлекла женщина в красном платье. Что-то в ней было ему знакомо. Она стояла к нему спиной на краю рыночной площади и разговаривала с человеком, в котором Маурик узнал пастуха. Одного из тех двадцати, кто отгонял стада и отары племени на высокогорные летние пастбища. По наступлению осени они приводили животных вниз, возвращая их владельцам.

- Ты все еще не видишь ее? - спросил Балор. Маурик услышал насмешку в его голосе и продолжал поиски. И вдруг краем глаза заметил фигуру, которую невозможно было не узнать. Невозможно было спутать его с кем-нибудь ни по росту, ни по темному цвету кожи, ни по гордой осанке.

Не глядя по сторонам, раб-центурион шел сквозь толпу, направляясь к женщине в красном. Все произошло одновременно: римлянин подошел к женщине, она обернулась, и Маурик наконец-то смог увидеть ее лицо и фигуру. И тут он понял: "Ребенок, которого она носила..." - и вопросительно посмотрел на Балора.

- Мертв, - кивнул головой тот в ответ на невысказанный вопрос. - Неделю назад. Говорят, он родился мертвым.

Мысли лихорадочно крутились в голове Маурика. Слухи о том, что ребенок результат изнасилования, ходили давно, но на самом деле никто ничего не знал с уверенностью. Никто, кроме него. Он один знал, что его брат - импотент и боялся рождения ублюдка. Тогда все могли бы узнать правду. Но теперь, когда ребенок мертв, должна умереть и тайна его зачатия. Это избавит его хотя бы от этого унижения. Достаточно того, что его родственница была изнасилована врагом!

Он снова взглянул на женщину, само существование которой доставляло ему столько неприятностей.

- А кто принимал роды? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, и опять скользнул взглядом по ее стройной фигуре.

Балор насмешливо крякнул и хрипло рассмеялся, и Маурик догадался об ответе прежде, чем получил его.

- Ее любовник-римлянин - кто же еще? Чего ради мужчина будет делать подобные вещи, если не обладает женщиной? Посмотри, - подзадорил его Балор. Посмотри, как он стоит рядом с ней. Понаблюдай подольше и ты увидишь, как он касается ее. Я говорю тебе.., он сделал ее своей, и ему все равно, знает ли кто-нибудь об этом. После твоего отбытия он откровенно щеголяет своей победой.