Эдит Хилл - Порабощенные сердца

Он догнал ее немного позднее и неслышно пошел рядом. Она, однако, чувствовала себя все более стесненно.

- Я не упаду в обморок, если ты ожидаешь именно этого, - объявила она, излив свое раздражение.

Гален не обратил внимания на ее резкий выпад, предпочитая принять его за начало разговора.

- Отец Дафидда умер, когда он был совсем маленьким...

Это вопрос или констатация факта? Избегая взгляда, она отрывисто произнесла:

- Ему было два или три года. Он его совсем не помнит.

- Это плохо. Если бы у него был отец, все было бы по-другому. Он умный мальчик, его сообразительность компенсирует его физический недостаток.

Рика искоса взглянула на него.

- Он отвечает на внимание и доброту. Но когда... Ты понял, что я хочу сказать.

Ее замаскированный упрек вызвал слабую улыбку.

- Не ищи умысла в моих поступках, домина. Его там нет. Просто мне нравится мальчик, и я понял, что ему нужно. Каждому мальчику нужен отец, чтобы учить и наставлять его или, по крайней мере, мужчина, берущий на себя эту роль. Мне повезло. В армейском лагере много людей, оторванных от дома и семей, и одиноких мужчин, которые также охотно приютят юношу без отца, как некоторые приютили бы бездомную собаку.

- Ты был старше и здоровее.

- Это не имеет значения. Несмотря на его возраст и дефект, он нуждается в том же. Ему нужен отец.

- Но у него нет отца! - Привязанность к этому человеку доставит Дафидду только боль. - Боги не всегда милостивы, римлянин. Часто мы не получаем того, чего хотим. Дафидд должен понять это и не стараться понапрасну предаваться глупым детским мечтам. - И холодно добавила:

- Не поощряй его фантазии.

Гален увидел горечь в ее глазах и, как ему показалось, понял ее причину. Она говорила о мальчике, но и о себе тоже. Он переменил тему разговора.

- Расскажи мне о моих людях, - попросил Гален. Его ровный тон не выдал мыслей о другом ребенке, у которого тоже не будет отца.

- О твоих людях? Что я могу о них знать?

- Но ты знаешь тех, кому их отдали. Я тоже хотел бы знать.

Ее глаза сузились.

- Ты просто хочешь вовлечь меня в разговор, римлянин.

- А если и так, что в этом плохого?

Этот простой вопрос, вместе с неожиданной мягкостью в голосе и в лице, встревожил ее. Она оглянулась. Ясно, он не оставит ее в покое.

- Мирддин.., тот друид, которого ты видел в первый день на помосте.., умный человек Его выбор и милосердный и справедливый. Юноша из Галлии отдан супружеской паре, чей единственный сын прошлой весной умер. Они обращаются с ним, как с родным сыном. Но ведь, - она посмотрела на него, - ты, конечно, знаешь об этом, потому что юношу больше не приводят на ночь в загон для рабов.

Гален отреагировал только легким кивком головы.

- Продолжай.

- У того, что был на поле с детьми, хозяин - вдовец уже почти год, и на нем лежит забота быть отцом и матерью для пятерых детей. Сегодня ты видел, как обстоят его дела. Для них он не столько раб, сколько игрушка, источник забав и развлечений.

Внезапно она остановилась. Почему-то ей расхотелось продолжить.

- Довольно.

- Ты не закончила.

- Это бесполезно.

- Судить об этом мне. Я отвечаю за своих людей. И знать, что с ними хорошо обращаются и не обижают, для меня важно.

- Тогда ты можешь быть спокоен, - резко парировала она, добравшись наконец до источника своей скрытой ненависти. - С ними обращаются лучше, чем они того заслуживают! Фракиец отдан в рабство человеку, очень похожему на него, пожилому мужчине, который, после того как римляне отняли у него руку, должен был сменить меч на плуг. Поскольку оба жили войной, между ними установилось молчаливое понимание и взаимоуважение. Юноша-молчун и маленький смуглокожий человек... Их судьбу - хотя и не идеальную - ни в коей мере нельзя назвать жестокой. Для своих хозяев они рабы, но не испытывают плохого обращения или издевательств. - Она закончила, холодно глядя на него. - Церрикс не допустит, чтобы такое случилось.

Теперь, у входа в свой двор, Рика пошла быстрее, спеша избавиться от его присутствия. Его шаги слышались сзади, но она уже не обращала на них внимания. Перед дверью Гален остановил ее, обогнав и загородив дорогу.

- Я хочу кое-что сказать тебе.

- Уйди с дороги.

- Не уйду, пока не скажу, что должен.

- Тогда говори! - Она взглянула на бронзовокожее лицо, волевое, лишенное выражения. Только в глазах таилась маленькая искорка чувства, чувства, которое она не могла распознать.

- Я хочу извиниться за свои необдуманные слова. Разговор с Дафиддом и о нем самом, об отцах и сыновьях причинил тебе боль. Я этого не хотел. И я действительно жалею о том, что случилось с тобой. Вдобавок к этой несправедливости твой ребенок не будет знать своего отца.