Виктория Холт - Черный лебедь

- Он очень добр.

- Да, он и в самом деле хороший. О, я знаю, иногда он бывает несколько циничен, но он знает жизнь, Люси, он много пережил. Это вовсе не значит, что в нем нет доброты. Он часто говорит о тебе. Он говорит, что ты должна наслаждаться жизнью, поскольку жизнь одарила тебя многим.

- Очень любезно с его стороны уделять так много внимания моим делам.

- Ты ему нравишься. Он не пригласил бы тебя сюда, если бы ты ему не нравилась.

- О, это только чтобы сделать приятное тебе.

- Ну нет.., хотя мне это, конечно, приятно. Он первый предложил это.

- Что ж, вот я и здесь.

- И теперь мы будем чудесно проводить время. Я заставлю тебя вновь полюбить жизнь.

- Спасибо, Белинда.

- Давай быстренько заканчивай и пойдем вниз. Интересно, отец уже встал?

- А где твоя комната, Белинда?

- В другом крыле замка. - Она подошла к окну. - Оттуда совсем другой вид. Я видела озеро. Ну, во всяком случае, что-то, похожее на озеро. Там есть какой-то проток - наверное, ответвление реки, и он впадает прямо в озеро. На озере есть два лебедя, причем оба - черные. Черных я прежде никогда не видела. Это что-то сказочное.

- Значит, мы живем далеко друг от друга.

- Ну, это ведь большой замок.

- Твой отец говорил, что он среднего размера.

- Он сравнивая его с королевскими - Лувр, Блуа и тому подобными. Это дворянский замок, а не королевский.

- Я понимаю.

- Поспеши же. Я буду внизу, в холле. Ты найдешь дорогу?

- Надеюсь.

- Не задерживайся.

Всю первую половину дня мы изучали замок.

- Это совершенно необходимо, в противном случае вы безнадежно заблудитесь, - объяснил Жан-Паскаль. - Я выведу вас наружу, и вы войдете в замок так, будто только что приехали.

- Вчера было слишком темно для того, чтобы что-то разглядеть, сказала Белинда.

- Я хочу, чтобы вам обеим понравился замок. Он очень важен для нашей семьи.

- И все-таки вы его покинули, - заметила я.

- Ах, Люси, со щемящей болью. Но в нашей стране тогда царило смятение. Мы не знали, что делать.

До сих пор у французов еще живы воспоминания о Великой революции, которая произошла всего сотню лет назад. Когда император с императрицей были изгнаны, вы даже представить себе не можете, чем это было для страны. Мы решили, что все начинается заново. К счастью, события развивались не столь трагично, не с той интенсивностью, как в первый раз, когда наша родина так пострадала.

- Но вы сумели сохранить замок, - сказала я, - и он до сих пор принадлежит вам.

- Да, и я здесь частенько бываю. В общем-то, наверное, большую часть времени я провожу именно здесь. Виноделие - это ведь нечто вроде страстного увлечения. Я хотел бы убедить свою матушку вернуться сюда, но она предпочитает оставаться возле императрицы. Возможно, в один прекрасный день все изменится.

- Селеста никогда сюда не приезжает, - сказала я.

- Селеста.., ах, бедная Селеста! Брак оторвал ее от родины и сделал женой политика.

- Возможно, сейчас она захочет вернуться?

Жан-Паскаль пожал плечами:

- Она не говорит о своих желаниях. Она знает, что здесь ее дом, наше родовое гнездо. Если ей захочется вернуться, она всегда может это сделать.

- Быть может, так и случится. Селеста не слишком счастлива в Лондоне.

- Да. Но не будем говорить здесь о печальных вещах. Мы должны приятно проводить время, я настаиваю на этом. Верно, Белинда?

- Да, я тоже настаиваю. Перестань хмуриться, Люси. Ты должна всему радоваться.

- Вот видите, - сказал Жан-Паскаль, - это приказ. Теперь давайте подойдем к замку так, словно вступаем в него.

Мы поднялись по внушительной мраморной лестнице, у подножия которой стояли две огромные мраморные вазы с зелеными кустами, склонявшими ветви до земли.

Оглянувшись, мы увидели, что подъездная аллея выходит на лужайку, расположенную прямо перед домом.

Жан-Паскаль велел нам повернуться к замку.

- Вы видите, что над зданием возвышается башня, - сказал он, - В старину ее называли сторожевой башней. В тревожные дни там, наверху, сидел человек, чьим долгом было следить за приближающимися и предупреждать обитателей замка обо всех подозрительных. Обычно дозорные проводили там время, распевая песни или играя на флейте. На этот пост всегда ставили какого-нибудь музыканта, поскольку он мог там практиковаться в своем искусстве. Я помню, как там выставляли пост в семидесятые годы, когда все ожидали неприятностей. Пока люди слышали пение или игру на флейте, они знали, что все в порядке.

У нас был свой дозорный. Эти песни так и назывались: