Виктория Холт - Подмененная

Оливер Джерсон проводил много времени в обществе моего отчима. Видимо, для этих совещаний он и был приглашен в наш дом.

Он сообщил мне, что является правой рукой моего отчима.

- Я знаю, что вы деловые партнеры, - сказала я. - Те самые клубы, не так ли?

- И клубы, и другое. Знаете ли, я работал с дедушкой вашего отчима.

- О да, с дядюшкой Питером.

- Это был удивительный человек. Проницательный, знающий и хитрый, как лиса.

- Вам нравилось работать на него?

- Очень. Это можно было назвать не работой, а приключением.

- Его любила вся семья, хотя мы знали, что в том, чем он занимался, было нечто шокирующее. Дела обстоят все так же?

- Те, кто этим шокирован, просто завидуют успеху других. Для некоторых людей такие клубы необходимы. Если они желают поиграть, почему бы и нет? Если они проигрывают - это их дело.

- Мне кажется, речь шла не только об азартных играх.

Джерсон пожал плечами.

- Никого туда силой не тянут. Люди используют клубы в соответствии с собственными желаниями. Все совершенно законно. В этом нет ничего нелегального.

- Дядя Питер хотел быть членом парламента, но в связи с этими клубами разыгрался какой-то скандал, который разрушил его парламентскую карьеру.

- Я знаю. Это было давным-давно. После смерти принца-консорта многое изменилось. Сейчас все это выглядело бы совсем по-иному. Именно принц устанавливал жесткие моральные нормы.

- Но не может ли это повредить и моему отчиму?

- Думаю, вы сами знаете: он хорошо понимает, что делает.

- Моя мать очень расстроилась, узнав о том, что он получил все это в наследство. Она хотела, чтобы он продал свою долю.

- Для этого он слишком хороший бизнесмен. Разве можно упустить шанс увеличить свое огромное состояние?

- Думаю, очень даже легко. Он имеет вполне достаточно.

- Вы совершенно не понимаете образ мышления бизнесмена, Ребекка.

- По-моему, на первом месте должно стоять семейное счастье.

Он слегка сжал мою руку и процитировал из "Венецианского купца":

О, юноша прекрасный, о, судья правдивый...

- Я не Порция, но и мне это ясно. Моя мать очень беспокоилась. Это было как раз незадолго до ее смерти.

Я резко оборвала себя. Я пыталась возложить на Бенедикта ответственность за случившееся, внушала себе, что своей жадностью он доставлял ей беспокойство, подрывал ее здоровье, и поэтому, когда наступили роды, она их не вынесла. Все это было чепухой.

Это не имело ничего общего с ее смертью.

- Видите ли, у него хорошее деловое чутье, - продолжал Оливер Джерсон. - Насколько я понимаю, в Австралии его дела процветали и до того, как ему достался этот золотой рудник. Ведь он нанимал рабочих, не так ли?

- Это так Мама не раз рассказывала мне об этом.

Он добывал золото, хотя и не в тех количествах, чтобы сколотить себе состояние. Но он, и в самом деле, мог нанимать людей, отчаявшихся найти что-либо и мечтавших уже лишь о постоянном заработке Когда на тебя работает множество людей, больше шансов найти золотую жилу.

- Значит, вы понимаете, что я имею в виду, говоря о его нюхе? Трудно ждать от таких людей, что они бросят дело только ради возможности тихо и мирно существовать. Им не нужна тихая и мирная жизнь.

Волнения и приключения - вот их стихия.

- А вы? У вас есть нюх?

- Ну разумеется. Однако у меня нет того везения, что у вашего отчима.., пока.

- Надеюсь, что со временем придет и оно.

- Безусловно. Я искренне разделяю эту надежду.

А о его делах вы не беспокойтесь. Уверяю вас, ваш отчим знает, как вести корабль, чтобы избежать опасных рифов.

- Судя по всему, вы восхищены им.

- Поработав с ним, вы разделили бы мои чувства.

Если Джерсон не находился с отчимом, то он проводил время с нами. Он продолжал уделять много внимания детям, и они были от него в восторге. Он умел делать вид, что относится к ним как к взрослым: никогда не подчеркивал, что вынужден опускаться до их уровня, а напротив, как будто не сомневался в том, что они уже вполне разумные существа.

Мы часто ездили вместе верхом. Я никогда не видела Белинду такой счастливой. Теперь я была убеждена в том, что она - обычный ребенок, которого долгое время угнетало безразличие и даже презрение со стороны отца.

Меня радовали эти изменения в ней, и я поощряла Оливера Джерсона к участию в наших делах. Правда, в особых поощрениях он не нуждался. Я поняла, что у него есть чутье не только на бизнес, но и на то, как обходиться с людьми. Во время прогулок у нас всегда шел легкий разговор, прерываемый смехом детей, которые делали это просто от удовольствия.