Виктория Холт - Подмененная

К счастью, сама процедура была очень короткой.

Девушка одна за другой подходили, делали реверанс, целовали пухлую, украшенную драгоценностями маленькую ручку, на долю секунды заглядывали в печальное старческое лицо, затем осторожно отступали назад, стараясь удержать на голове три огромных пера и в то же время не наступить на свой длинный шлейф.

Про себя я посмеивалась над всей этой долгой церемонией, необходимой для того, чтобы на несколько секунд предстать перед Их королевским Величеством.

Так или иначе, цель была достигнута. Я прошла через это тяжкое испытание и могла быть принята лондонским обществом.

С чувством огромного облегчения я вынула из прически перья, не менее опасные, чем шлейф платья, откинулась на сиденье и сказала себе: "Слава Богу, с этим покончено".

Морвенну это порадовало не меньше, чем меня.

- Мне это запомнилось на всю жизнь, - сказала она.

- Мне тоже, - добавила Елена.

- Я несколько месяцев прожила тогда в ощущении постоянно страха, призналась Морвенна, - Я была уверена в том, что провалилась.

- Со мной было то же самое, - сказала Елена.

- Тем не менее, вы обе счастливо вышли замуж, что и было конечной целью всей этой затеи, - заметила я.

- Конечной целью всего этого, - сказала Елена, - является представление девушек таким образом, чтобы они могли рассчитывать на действительно потрясающий брак. Наши браки были потрясающими событиями для нас, но не для окружающего мира. Мартина вообще никто не знал, когда я выходила за него.

Я знала историю о том, как они познакомились по пути в Австралию вместе с моими прабабушкой и прадедушкой. Мартин тогда собирался писать книгу о каторге. По возвращении в Англию дядя Питер помог ему и сформировал из него того преуспевающего политима, каким он являлся сегодня.

Морвенна заметила:

- А Джастин вообще не считался удачной партией.

Он просто хороший муж.

- По-моему, получить просто хорошего мужа - это удача, о которой можно лишь мечтать, - сказала я.

- Вот видишь, наша маленькая Ребекка превращается в умную женщину, сказала Елена. - Я буду молиться о том, чтобы ты нашла свою мечту.

Мы были довольны тем, что пройдено главное испытание, но сознавали, что оно еще не последнее.

Последуют приглашения, развлечения, удачи и провалы лондонского сезона.

Отчим будет внимательно наблюдать за мной. В конце концов, именно он оплатил огромные расходы, связанные с моим выходом в свет. В его лондонском доме постоянно бывали различные светские приемы, как и в Мэйнорли, но до сих пор они преследовали политические цели. Теперь они будут устраиваться для его приемной дочери. Несомненно, здесь будет чувствоваться сильный политический дух, поскольку вращался он именно среди таких людей. Но внешне все будет выглядеть так, словно балы даются для меня.

Интересно, каких дивидендов он ждет? Наверное, мечтает увидеть в газетах заметки: "Мисс Ребекка Мэндвилл, приемная дочь Бенедикта Лэнсдона девушка сезона...", "Мисс Ребекка Мэндвилл объявляет о своей помолвке с герцогом.., маркизом... Не следует забывать, что она является приемной дочерью мистера Бенедикта Лэнсдона..." Таким был дядя Питер, и его внук унаследовал талант к саморекламе. Помнится, мама посмеивалась над дядей Питером. Как они там говорили о Бенедикте? "Точная копия старикана".

Если он ожидал, что я блесну в обществе и завоюю главный брачный приз, боюсь, его могло ждать сильное разочарование.

В лондонском доме в мою честь готовили бал. Им должен был открываться сезон. Шли грандиозные приготовления. Селеста была рада помочь всем, чем могла. Несомненно, ей хотелось завязать со мной дружбу. Она пришла в мою комнату, чтобы помочь мне одеться к балу, и привела свою горничную Иветту.

Платье у меня было из шифона цвета лаванды.

Ткан выбирала Селеста. Она сказала:

Я хочу, чтобы все говорили: "Кто эта красавица" "Не правда ли, ее платье прелестно?" Я хочу, чтобы Бенедикт гордился тобой.

- Вряд ли он вообще замечает меня, Она с каким-то отчаянием пожала плечами. Мне показалось, что этим жестом она выразила свою неспособность привлечь его внимание.

Они с Иветтой суетились, делая мне прическу.

Должна признать, что итог их стараний поразил меня. Я выглядела совсем другой. Более привлекательной, но повзрослевшей. В общем, девушка, смотревшая на меня из зеркала, была мне совершенно незнакома.

И вот теперь я стояла на площадке широкой лестницы под огромной люстрой с Бенедиктом по одну сторону и с Селестой - по другую, приветствуя гостей.