Виктория Холт - Роковой шаг

Я наблюдала за ней в зеркале. Она была сосредоточена, ей нравилось меня причесывать, она гордилась мной. Милая Жанна!

- Большое спасибо тебе за все, - с чувством сказала я ей. - Что мне сделать, чтобы доказать тебе, как я ценю все, что ты для меня сделала?

Она легонько тронула мое плечо.

- Это нельзя измерить. Вы изменили мою жизнь. Вы позволили мне приехать сюда, быть вашей горничной. Это все, чего я прошу. Я делаю.., вы делаете... Мы не должны считаться.

- Да, Жанна, конечно.

- Я хочу быть с вами. Мы уедем из этого дома.., вы поедете к вашему мужу, и я с вами. Я рада этому. Мне не хотелось бы оставаться здесь без вас. А вы позволили мне поехать с вами, и сэр Ланс согласился. "Я слышал, вы едете с нами, Жанна, - сказал он, - это хорошо, очень хорошо". Вот что он сказал и улыбнулся своей красивой улыбкой. Он красивый джентльмен.

- Я рада, что ты одобряешь его, Жанна.

- Для вас я выбрала бы только его. Перестаньте думать об этом... Диконе. Он мальчик. Он далеко. И он вам не подходит.

- Откуда ты знаешь?

- Что-то говорит мне об этом. Его не будет четырнадцать лет, этого мальчика. Четырнадцать лет! Мой Бог! Он заведет себе жену там, в чужом месте. Вероятнее всего, негритянку. Нет, сэр Ланс - именно то, что вам нужно.

- В твоем лице он имеет хорошего защитника.

Она кивнула, улыбаясь.

- Как же ты покинешь Эндерби? - спросила я. Несколько секунд она молчала, держа щетку над моей головой и рассматривая его. Потом довольно резко сказала:

- Я счастлива. Я уезжаю с вами, и это хорошо.

Эндерби - нехороший дом.

- Нехороший дом! Что ты хочешь сказать?

- Тени.., шепот.., шум по ночам. В нем есть духи.., те, кто давно умер, но не нашел себе покоя.

- Ну, Жанна, не может быть, чтобы ты верила во все это. Где твой французский здравый смысл?

- Это дом, где счастье поселяется ненадолго, может быть, на некоторое время.., а потом уносится прочь. Я рада, что мы уезжаем. Я не смогу здесь выдержать, если не уеду с вами. А теперь я счастлива. Быть горничной у леди это то, чего я всегда хотела. Я помню вашу красавицу матушку. Клодин, ее горничная, была очень важной, не такой как все остальные. Я всегда хотела быть горничной: причесывать волосы, делать макияж, ставить маленькие черные мушки.., это была моя мечта. Жермен ревновала Клодин, потому что тоже хотела быть горничной. А теперь горничная я, и еду с вами и вашим красивым мужем. Мы поедем в Лондон... Ах, это великое место...

- И иногда будем жить за городом.

- Это тоже хорошо.

- И будем приезжать сюда, в Эндерби, в гости.

- В гости - это не то же самое, что жить здесь.

- Ты говоришь так, словно мы убегаем от каких-то злых чар.

- Может быть, - сказала Жанна, пожимая плечами.

Она посмотрела на мои руки.

- Вы собираетесь надеть это кольцо на вашу свадьбу?

Я повертела кольцо, которое теперь было надето на средний палец. Я изменилась с тех пор, как лорд Хессенфилд дал мне это кольцо.

- Это мое безоаровое кольцо, - сказала я. - Необычное кольцо.

- Оно не подходит к вашему платью.

- Все равно я его не сниму. Не смотри на меня так, Жанна. Это очень дорогое кольцо. Королева Елизавета дала его одному из моих предков, и у него особые свойства. Оно служит противоядием.

- Что вы имеете в виду?

- Если кто-нибудь даст мне питье с мышьяком или с каким-то другим ядом, это кольцо поглотит яд. Оно действует как губка.

Жанна вздрогнула от отвращения.

- Хорошенькая история, - сказала она, взяла мою руку и стала рассматривать кольцо. - Королева Елизавета, сказали вы? Это было ее кольцо?

- Да, и это делает его очень ценным. Внутри кольца есть ее инициалы.

- Ну, в таком случае, можете носить его.

- Спасибо, Жанна.

Теперь я была почти готова. Совсем уже скоро я поеду в церковь и стану женой Ланса. Я чувствовала и возбуждение и страх. Хотелось бы мне забыть о том визите в спальню Ланса, об Эльвире, сидящей у зеркала; они были такие беззаботные, такие естественные. Как много мне еще придется узнать! Я не смогла противиться искушению ускользнуть от Жанны и заглянуть в спальню новобрачных, где мне предстояло провести ночь с Лансом. Это была та самая комната, отделанная красным бархатом, которую Дамарис переделала, когда приехала в Эндерби. Теперь комната была отделана белым и золотым Дамаском и украшена в честь свадьбы голубыми и зелеными лентами. Две служанки привязывали к столбикам кровати ветки розмарина.

Они хихикали между собой и вдруг замолчали, увидев меня.

- Очень красиво, - сказала я, пытаясь скрыть волнение.