Виктория Холт - Слезы печали

- Выпьем, выпьем, а ты. Том, не откажись отвезти письмо в замок, чтобы сообщить моему племяннику о нашем возвращении.

- Говорят, хозяин Карлтон все это время работал на короля. А он-то разыгрывал тут пуританина... Да еще, говорят, пуританина твердого закала, и все их крупные шишки заезжали в Эверсли встретиться с ним и потолковать, как бы сделать нашу жизнь еще гнусней, чем она есть.

- Ни один из Эверсли никогда не предавал своего короля, Том.

- Это верно, милорд, но хозяин Карлтон сумел нас всех одурачить.

- Так было надо.

- Да, милорд. Теперь насчет весточки... Я сейчас к нему отправлюсь. Давайте-ка только отведаем мальвазии.

Принесли молоко для малышей, и мы уселись за стол, на котором стояли горячий хлеб с сыром и мальвазия, на мой взгляд превосходная.

Примерно через час появился Карлтон Эверсли. Он обменялся с лордом Эверсли рукопожатием, а Матильда обняла его. В ее глазах стояли слезы - Ах, Карлтон! воскликнула она. - Столько лет...

Он ответил:

- Но мы знали, что этот день настанет, и он настал. Так давайте же радоваться!

Я чувствовала, что он старается скрыть свои эмоции. Как мне показалось, он вообще не любил их проявлять.

Карлтон взглянул на меня, и на его губах появилась легкая улыбка, значения которой я угадать не могла.

- А, - сказал он, - мы не так уж давно встречались.

Я представила его своим родителям. Он обменялся с ними приветствиями и только тогда заметил малышей. Конечно, он ни о чем не знал. Да и откуда? Он вопросительно взглянул в сторону двух служанок с детьми на руках.

- Мой сын, - сказала я. - Мой сын Эдвин. Карлтон был откровенно удивлен.

- Так значит.., он оставил ребенка...

- Да.

- Двойняшек?

- Нет. Это Эдвин, а это Ли.

- Чей же ребенок Ли?

- Вы помните Харриет Мэйн?

- Харриет Мэйн... - Он вдруг усмехнулся и оглянулся вокруг, ища взглядом Харриет.

- Ее нет с нами, - сказала я. - Она уехала в Лондон с сэром Джеймсом Джилли. Они собираются пожениться. И тогда она, конечно, заедет сюда за ребенком.

Я сочинила примерно такую же историю, которую на моем месте выдумала бы Харриет. Это было глупо, но меня вывела из себя его усмешка.

- Ну, вы можете быть уверены, что вам долго придется дожидаться ее приезда, если необходимым условием этого является брак с Джилли. Он удачно женат на даме, которую я хорошо знаю. Весьма достойная дама, у них два сына и четыре дочери, и, поскольку она никогда не жаловалась на здоровье, похоже на то, что Джеймс Джилли еще некоторое время будет несвободен.

Я возненавидела его за то, что он представил Харриет в таком свете. Я понимала, что Эверсли неприятно поражены, а моя мать несколько встревожена услышанным, хотя потом она и призналась мне, что ожидала чего-то подобного.

Как позже выяснилось, Карлтон рассчитывал именно на такой эффект. Если вокруг царила мирная атмосфера, ему обязательно хотелось нарушить ее.

- Так значит, вы остались с младенцами? - рассмеялся он. - Ну что ж, они вырастут вместе. Дайте-ка я взгляну на этого малыша. Симпатичный мальчишка!

Он протянул палец, за который Эдвин ухватился с ловкостью, показавшейся мне необычайной.

- Кажется, я понравился ему.

Мне хотелось вырвать у него моего ребенка. Я была уверена: Карлтон понимает, что существование Эдвина лишает его наследства, в правах на которое он был уже уверен.

Карлтон привез с собой повозку и лошадей, чтобы мы могли добраться до дома, находящегося милях в трех от побережья. Пока мы катили по проселку, все восхищались красотой окружающей природы.

- Ах, эти зеленые-зеленые поля! - восклицала Матильда. - Мне их так не хватало! Вы только взгляните на цветущие каштаны! Ах, Арабелла, дорогая, посмотри туда - яблони в розовом цвету! А вон там - белые вишни!

Нам, конечно, приходилось видеть и зеленую траву, и цветущие деревья в те годы, что мы провели в изгнании. Но ведь теперь мы были дома, и это придавало пейзажу особое очарование.

К тому же стояла лучшая пора года. Трудно было подобрать более удачное время для восстановления монархии. Мы все обращали внимание на прелесть пробуждающейся природы - бронзовые купы платанов, нежные краски сирени, заросли золотого дождя.

Англия! И мы больше не беженцы!

Наконец, мы прибыли в Эверсли-корт. Мои мысли неизбежно вернулись к событиям более чем годичной давности, когда я приехала сюда с Эдвином и Харриет. Как ни странно, мне вспомнился не Эдвин, а Карлтон, произносящий: "Господи храни тебя, друг!"

Карлтон, конечно, здорово проделал это. Да, он был великолепным актером. Ни единым жестом он не проявил своего дурного отношения к моему ребенку, хотя должен был чувствовать, по крайней мере, разочарование, - ведь самим фактом своего рождения малыш лишал его состояния и титула.