Виктория Холт - Слезы печали

Мама была чрезвычайно возмущена, узнав о том, что Харриет уехала, бросив сына.

- Какая ужасная женщина! - воскликнула она. - Как можно так поступить? А кто отец ребенка?

Я сказала, что его отец - Чарльз Конди, страстно влюбившийся в Харриет во время нашего посещения замка Туррон.

- Мы хорошо его знаем. Это весьма здравомыслящий молодой человек. Мне трудно поверить, что он способен бросить девушку в таком положении.

- Он хотел жениться на Харриет, но она ему отказала.

- Ведь он должен был жениться на Карлотте.

- Ты не знаешь Харриет, мама. Она так привлекательна! Люди считают ее неотразимой.., по крайней мере, многие из них.

- Это мне как раз понятно... Но бросить ребенка!

- Она знает, что я сумею позаботиться о нем.

- И что ты собираешься делать? Взять его в Эверсли?

- Конечно. Он будет расти вместе с Эдвином. Мать озабоченно покачала головой, обняла меня и сказала:

- Ты славная девочка, Арабелла. Ты даже не представляешь, как часто мы с папой благодарим Бога за то, что ты есть. Тебе хоть известно, что ты значишь для своего отца?

Я кивнула:

- Как чудесно снова быть вместе! Как бы мне хотелось поехать с вами домой, в Фар-Фламстед!

- Я знаю, моя милая. Но ты должна утешить Матильду. Бедная женщина потеряла своего единственного сына. Она нежно любит тебя. Она говорила мне, что, впервые увидев тебя, сразу поняла: именно такую жену она хотела бы для Эдвина. А потом ты помогла ей пережить эту трагедию, подарив маленького Эдвина. Ты дала ей смысл жизни: внук - это то, о чем она молилась и благодаря тебе получила. Так что не жалей о том, что не едешь в Фар-Фламстед. Мы будем жить неподалеку друг от друга, будем часто встречаться, и ты обретешь счастье, потому что принесла в свою новую семью огромную радость.

Лорд Эверсли, отец Эдвина, был очень приятным человеком. Он был заметно старше моего отца, как, впрочем, и Матильда. Я припомнила, как Эдвин рассказывал мне, что у его родителей долго не было детей, и именно поэтому Карлтон рассчитывал стать наследником.

Лорд Эверсли был глубоко тронут, когда ему показали моего сына, и хотя в тот момент я как никогда остро ощутила потерю, мне было приятно, что я доставила такую радость его родителям, подарив им внука.

Мы должны были пересечь Ла-Манш все вместе, и мои родители собирались переночевать в Эверсли-корте, находящемся почти на побережье. Все так волновались, что временами мне казалось, будто это происходит во сне. Как-никак, сбывались наши многолетние мечты. Так много было разговоров о возвращении домой, что теперь, когда это время пришло, мы не были уверены в том, что действительно счастливы. Главное - нам приходилось распрощаться с тем, к чему мы так привыкли, а печальные глаза слуг в замке Контрив и уж совсем покрасневшие глаза мадам Лам-бар не могли не расстроить нас.

Как бы я чувствовала себя, возвращаясь домой вместе с Эдвином? Наверное, совсем по-иному.

Морское путешествие, к счастью, прошло гладко, и мы направились в гостиницу, находившуюся в ста ярдах от берега и хорошо известную Эверсли в старые добрые времена.

Тогда она называлась "Веселые путешественники", но теперь слово "Веселые" было замазано и остались лишь "путешественники" - очередной образчик пуританской глупости, заставивший нас рассмеяться.

Хозяином гостиницы был Том Феррет, сын Джима Феррета, - это сообщил нам лорд Эверсли. Том Феррет, как и большинство людей, был рад отбросить идиотское благочестие, которое он вынужденно напускал на себя, в пользу более привычной манеры поведения.

- Привет, Том! - сказал лорд Эверсли. - Времена меняются.

Том почесал пальцем нос и, хитро улыбаясь, сказал:

- И все остальное тоже, милорд. Очень рад видеть вас вновь.

- А как дела у твоего отца? - спросил лорд Эверсли.

Том указал пальцем вверх, и я не поняла, что он имел в виду: то ли отец находится в верхней комнате, то ли он уже в раю. Том уточнил свой жест, добавив:

- Очень жаль, милорд, что отец не дожил до этого дня. Ну что ж, теперь нам остается ждать наступления добрых времен.

- И возвращения к процветанию, - сказал лорд Эверсли. - При пуританах дела шли плохо, верно, Том?

- Мы еле-еле держались, милорд, но, слава Богу, Его Величество возвращается. Вы не знаете, милорд, когда наступит этот радостный день?

- Скоро, Том, скоро. Мы предполагаем, что это произойдет в его тридцатый день рождения, то есть двадцать девятого числа этого месяца.

- Боже, храни короля! Надеюсь, вы выпьете за его здоровье моей лучшей мальвазии? - Он подмигнул. - Я прятал ее в погребе многие годы. Нет смысла баловать хорошим вином тех, кто считает, что наслаждаться грешно.