Виктория Холт - Слезы печали

- Мне кажется, в этом есть что-то нечестное. Так что же мы будем делать?

- Тебе придется сыграть Джульетту, и то, как ты это сделаешь, скорее сдержит любовный пыл, чем подстегнет.

- Знаешь, бывают моменты, когда ты просто невыносима, - сказала я. - Мне кажется, ты считаешь свои интересы единственно важными.

Я начала думать об Эдвине, о его нежном взгляде, легкой улыбке, высокой стройной фигуре и слегка сонных карих глазах. Я была влюблена в Эдвина. Наши родители хотели, чтобы мы поженились. Так почему я должна негодовать по поводу того, что у Харриет отняли ее роль? Меня это только радовало.

Я хотела бы сыграть Джульетту. Мы с Эдвином будем проводить вместе целые часы, репетируя наши роли. Я все время буду с ним. Мне немного надоела уже леди Капулетти.

Нужно признаться, Харриет меня поразила. Я понимала, что ей был нанесен чувствительный удар. Будучи профессиональной актрисой, она хотела играть заглавную роль и, безусловно, имела на это право. Но после откровенного взрыва чувств, который она не сумела скрыть от меня, ей удалось полностью овладеть собой.

Она собрала труппу и объявила, что некоторые роли будут перераспределены. Сама она очень загружена режиссерской работой, так что ей придется отказаться от роли Джульетты, с которой, по ее мнению, вполне справлюсь я. Харриет же сыграет роль кормилицы, тоже очень важную. Естественно, что это потребует кое-каких изменений в ходе репетиций.

Я взглянула на Эдвина, чтобы проверить, не будет ли он возражать.

Он улыбнулся мне своей чудесной ласковой улыбкой и, взяв мою руку, поцеловал ее так, как научила его Харриет во время репетиций.

- Вы увидите, что я слабый актер, - предупредил, он.

- Так же, как и я.

- Не могу в это поверить.

Он нежно пожал мою руку. Я была счастлива. Потом мне вспомнилось, как он говорил о том, что следует подчиняться прихотям судьбы. Но я была уверена, что он с радостью сыграет роль моего любимого.

Что же касается меня, то я продолжала вспоминать слова леди Эверсли, сказанные Харриет. Наши родители хотят, чтобы мы поженились. Я тоже хочу этого. Теперь все зависит от Эдвина.

Это были волшебные дни. Почти все время я проводила с Эдвином. Мы репетировали наши роли. Его роль я уже знала наизусть и постоянно подсказывала ему. Нам было нетрудно изображать влюбленных, и я даже начала думать, что он влюблен в меня не меньше, чем я в него.

Казалось странным, что основой пьесы служит вражда двух семейств, не позволяющая влюбленным пожениться. В нашем случае все обстояло наоборот: наши родители предоставили нам возможность влюбиться друг в друга.

И мы так и сделали! Мы влюбились! Мне хотелось петь.

Мне нравилось, как он произносит:

"О, там восток! Джульетта - это солнце!

Встань, солнце ясное, убей луну-завистницу..."

Как-то раз он добавил:

- Я понимаю, что он имел в виду. Для него свет дня начинает сиять лишь с появлением Джульетты.

- Однако незадолго до того он был влюблен в другую, - заметила я. - Как вы думаете, если бы он стал мужем Джульетты, был бы он ей верен?

- Я в этом убежден.

- В противном случае, - добавила я, - все это было бы бессмысленно.

- Иногда жизнь бывает бессмысленной, но давайте верить в то, что он любил бы ее до гробовой доски. Тем более, что.., так и произошло.

- Ни на что иное у него просто не было времени. Эдвин чуть не расхохотался. Он вносил в наши репетиции некоторый дух легкомыслия, в то время как я вкладывала в них всю свою душу.

Никогда в жизни я не была так счастлива, как сейчас.

Поскольку мне доставляли наслаждение близость Эдвина, прикосновения его рук, страсть, звучавшая в его голосе, когда он обнимал меня, то я понимала, что хочу, чтобы он стал моим мужем. До знакомства с Харриет я, в общем-то, находилась в неведении относительно взаимоотношений мужчин и женщин, но с тех пор узнала об этом многое. Я уже прочитала дневник своей матери. Передавая его мне, она сказала, что я похожа на нее. А это значит, что физический аспект любви не будет пугать меня, как это бывает с некоторыми женщинами и как это было с моей покойной тетушкой Анжелет.

Я знала, что хочу физической близости с Эдвином и что на брачное ложе лягу без содрогания.

Мне очень нравилась сцена на балконе, когда Ромео и Джульетта вместе, но уже настает рассвет, и он должен покинуть ее.

Я смаковала каждое слово:

Ты хочешь уходить, но день еще не скоро:

То соловей - не жаворонок был.

И Ромео отвечает:

То жаворонок был, предвестник утра.