Виктория Холт - Валет червей

Он знал, что это подстегнет Шарля к решительным действиям.

- Думаю, это занятная идея, - произнес Шарль.

- Это первый раз, когда ты согласился с Диконом, - напомнила я ему, причем нашел для согласия столь дурацкий повод.

- Это волнует меня, - сказал Дикон. - Выпадут карты.., и судьба одного из нас изменится. Это и есть настоящая азартная игра.

- Сдавайте карты, - попросил Шарль.

- Из трех игр! - воскликнул Дикон, - поскольку вопрос слишком важен, чтобы решить его за одну игру.

Я знала, что ему нужно. Он хотел избавиться от Шарля. Но как он мог быть уверен? Внутренний голос говорил мне, что Дикон всегда уверен с себе.

Я взглянула на свекра. Он уже спал. Его жена клевала носом. Я не могла оторвать глаз от карточного стола.

Первая игра осталась за Шарлем. Он очень развеселился.

- Мне кажется, вам там не понравится, - заявил он Дикону.

- Если отправлюсь туда я, то проявлю себя наилучшим образом, возразил Дикон. - Так же, как и вы, в чем я уверен.

- Одна игра уже за мной, - весело сказал Шарль. - Следующая может стать решающей. Мне нужно выиграть одну игру, и тогда третья уже не понадобится.

- Лучше, если выиграю я, - возразил Дикон. - Если выиграете вы, удовольствие закончится слишком быстро.

- Конечно, вы играете не всерьез, - вмешалась я.

- Мы смертельно серьезны, - ответил Дикон. Началась игра. Я слышала, как тикает секундная стрелка, а потом раздался крик триумфа. Победил Дикон.

Теперь напряжение стало для меня невыносимым. Если Дикон отправится в Америку, я могу никогда больше с ним не встретиться. Мне в любом случае не следовало с ним встречаться. Я должна была избегать этого. Он опасен. Там, где был он, не было места покою. Но я не верила в то, что он отправится в Америку. Даже если он проиграет, у него найдется предлог остаться дома.

Началась решающая игра. Я наблюдала за ними, мое сердце сжималось от волнения. Тишина, казалось, тянулась бесконечно. И наконец... Дикон бросил свои карты на стол. Он улыбался, глядя на Шарля. Я не могла понять, что означало выражение лица Шарля. Оба они молчали.

Я больше не могла выдержать. Я встала и подошла к столу.

- Ну? - потребовала я. Дикон улыбнулся мне.

- Ваш муж отправляется в Северную Америку, чтобы бороться за правое дело.

Я была настолько сердита на обоих, что смела со стола карты. Дикон встал и снисходительно посмотрел на меня.

- Вам не следует винить в этом Шарля, - сказал он.

Взяв мою руку, он поцеловал ее и пожелал мне спокойной ночи.

***

Я помогла Шарлю лечь в постель. Он был ошеломлен и количеством выпитого вина, и результатом игры. Думаю, он не до конца понимал, что именно произошло.

Сумеречный бред - так я назвала происшедшее. Я попыталась внушить себе: просто они решили внести побольше эмоций в обычную карточную игру.

Шарль спокойно проспал всю ночь и утром выглядел вполне нормально. Я же спала беспокойно, поскольку, хотя и пыталась уверить себя в том, что случившееся - всего-навсего малозначительная чепуха, на самом деле вовсе не была уверена в этом.

Шарль сел на кровати и сказал:

- Мне придется ехать.

- Это же смешно!

- Я всегда платил свои карточные долги. Это вопрос чести.

- Да это была просто чепуха.

- Нет. Это было всерьез. Я часто задумывался над тем, что мне следовало бы туда отправиться, и вот на этот раз вопрос решился. Сегодня же повидаюсь с Бруйяром.

- Ты имеешь в виду этого человека из Ангулема!

- Лучше всего будет отправиться именно с ним. Несомненно, среди его добровольцев найдутся знакомые.

- Шарль, ты всерьез собираешься отправиться за границу?

- Это же ненадолго. Мы обратим англичан в бегство, и все быстро кончится. Мне интересно будет посмотреть, как это все завершится.

- Так ты говоришь серьезно!

- Как никогда более.

- О Господи! - воскликнула я. - Насколько глупы бывают мужчины!

Дикон уехал через два дня: к этому времени Шарль уже успел связаться с графом де Бруйяром и теперь был в постоянном контакте с дворянами, составлявшими часть экспедиционного корпуса графа.

Дикон производил впечатление довольного человека, когда говорил мне au revoir. Ему не нравилось английское "до свидания".

- Звучит слишком категорично, - заявил он. - Мы скоро увидимся, обещаю тебе.

- А что бы ты сделал, если бы проиграл? - спросила я. - Покинул бы ты Эверсли.., свою волнующую лондонскую жизнь?

Он таинственно улыбнулся.

- Я стараюсь никогда не делать того, что не хочу делать, - ответил он. - Нет ничего ужасней этого. Сказать по правде - это предназначено только для твоих ушей, - я на стороне колонистов. Мне кажется, что наше правительство ведет себя так же глупо, как и французское, и в любом случае никогда не получило бы этих налогов, из-за которых все началось. Только не рассказывай об этом французам. Из сказанного о них я не беру назад ни единого слова. Французы делают еще одну из тех ошибок, которые скоро аукнутся. Тебе бы следовало вернуться домой в Англию, Дотти. Там было бы безопасней. Мне не нравится то, что я вижу здесь. Здесь целый котел раздоров.., который пока еще только закипает, но придет время - и пар вырвется наружу: эта война за независимость.., или, точнее, участие в ней Франции.., добавляют жару в очаг. Французские аристократы вроде Лафайета и твоего мужа не понимают этого. Мне жаль их.