Виктория Холт - Валет червей

- Ее убил Дэвид.

- Дэвид!

- Ну, оба. Хозяин тем, что вынудил ее.., использовал ее.., мою малютку Изабел, заставил приносить детей, хотя она была неспособна к этому. Ее мать умерла при родах. Такая уж была у них в семье слабость, у их женщин. Ее не следовало заставлять рожать. А потом еще этот Дэвид. Он родился через два часа после Джонатана. Ее можно было спасти. Но ему, видите ли, нужен был еще и Дэвид. Он хотел иметь двоих сыновей.., на всякий случай, если с одним что-нибудь случится. Так вот вдвоем они ее и убили.., он и Дэвид.

- Гризельда, уж Дэвида вам не следовало бы осуждать. Это новорожденного-то! Разве это не глупо с вашей стороны?

- Как только вижу его, говорю себе: это ты.., либо твоя жизнь, либо ее. У них уже был Джонатан. Этого было достаточно.

- Гризельда, вы можете это доказать? Она посмотрела на меня диким взором, не ответив на вопрос. Вместо этого она сказала:

- Он так больше и не женился. У него уже есть два сына. Теперь он может свободно вести себя с женщинами. Бывало, он привозил их сюда. Я их видела. Я все думала - возьмет он кого-нибудь вместо Изабел.

- Разве не пора забыть прошлое, Гризельда?

- Забыть Изабел? Вы это хотите сказать?

- Зачем вы следили за мной?

- Я слежу за всеми.

- Вы имеете в виду...

Она вновь наклонилась ко мне и шепнула:

- За его женщинами.

- Я не отношусь к их числу. Она хитро улыбнулась. Я вспомнила эпизод на галерее менестрелей в Эндерби и устыдилась. Я спросила:

- И у вас есть помощники?

- Я не могу всюду расхаживать, - ответила она, - у меня ревматизм. Они у меня давно есть. Они много чего знают.

- Вы много общаетесь с Джонатаном? Она улыбнулась и закивала головой.

- А с Дэвидом?

- Я его никогда не пускаю сюда. Он не такой, как его брат.

- Значит, Джонатан приходит один. И о чем вы с ним разговариваете?

- О его матери, о прошлом.

- Разумно ли говорить об этом с ребенком?

- Я рассказываю ему правду. Все дети должны знать правду. Так сказано в Священном Писании.

- И вы позволяете Джонатану.., выполнять ваши поручения?

- Он сам этого хочет, - сказала она. - Ему это доставляет радость. "Ну, какое у нас сегодня задание, Гризл?" - спрашивает он.., маленькая обезьянка.

- Значит, он следит за своим отцом. Он.., шпионит за ним?

- Нам всем нужно знать, не собирается ли хозяин снова жениться. Это бы повлияло на всех нас.

- Но вы же няня, и неужели вам не кажется, что че следует вовлекать ребенка в такие дела?

- Джонатан не ребенок. Он уже родился мужчиной.., как его отец. Я знаю многое из того, что происходит. Я много узнавала от Изабел. Я видела его ее глазами. Поосторожней, мадам. Он опасен для всех. Не забывайте, он убил мою Изабел.

У меня было большое желание встать и убежать, чтобы не видеть эти безумные глаза. Мне стало казаться, что я задыхаюсь, словно меня здесь заперли вдвоем с безумной старухой. Она обвиняла Дикона в убийстве только потому, что его жена умерла во время родов. Она научила Джонатана шпионить за отцом. Сама мысль о том, что этот мальчик выслеживал нас до Эндерби.., лежал там где-то в засаде.., вызывала во мне отвращение.

Я задумывалась над тем, рассказать ли Сабрине о сделанных мною открытиях. Я чувствовала, что кому-то об этом необходимо рассказать, но кому? Бабушка была просто физически не в состоянии справиться с ситуацией. Сабрина? Мать? Дикон?

Я никак не решалась поделиться своим открытием с кем-нибудь из домашних. А потом я подумала: а какой собственно вред в том, что старуха шпионит? Для Джонатана это было просто игрой. Шпионить за собственным отцом и сообщать об этом Гризельде! Да, в этом было явно нечто нездоровое. Но нечто нездоровое было вообще в отношениях людей в этом доме.

Пока я прикидывала, подготовка к отъезду шла полным ходом, и через несколько дней после моего разговора с Гризельдой мы с матерью уже были в пути.

ПАРИ

В Кале мы высадились на берег и попали в объятия встречавшего нас отца. Я была поражена и слегка позавидовала матери, видя, как сильно он ее любит. Это просто бросалось в глаза. Моя же мать принимала это как должное, но я знала, что и она так же любит его. Я убеждена - она считала, что именно так и должны относиться друг к другу женатые люди. Меня часто удивляло, что ее слепая вера в такие узы оказалась настолько сильной, что даже мой отец, - казалось бы, столь многоопытный мужчина, - сумел обратиться в ее веру. Она смотрела на мир наивно и служила примером того, какой огромной силой обладает наивность. Как отличались от нее мы с Шарлем. Да, между нами существовало сильное влечение; мы имели право сказать, что любим друг друга, - с определенными оговорками. И все-таки я чуть не поддалась искушению с Диконом и была уверена, что у Шарля есть любовные связи на стороне. Я принимала это как условия существования брака единственный способ, которым его можно сохранить. Как была бы потрясена моя мать!