Эйлин Гудж - Чужие страсти

— Нил никогда не был бунтарем.

— Как и я. Но будучи его ровесником, я устроил такое грандиозное сражение с собственными родителями, что моя мать, как она сама утверждает, до сих пор полностью не оправилась от него.

Лайла наклонила голову и с любопытством взглянула на него.

— А в чем было дело?

— Они хотели женить меня на девушке, которую выбрали сами, — на дочери наших близких друзей; а я всем сердцем стремился уехать учиться в Кембридж, где мне уже назначили стипендию.

Она улыбнулась.

— Я не буду спрашивать у тебя, кто победил, — сказала она. Карим кивнул, хотя и не выглядел счастливым оттого, что стал причиной недовольства родителей. — Но я не думаю, что у Нила все происходит подобным образом, — продолжала она. — Что-то подсказывает мне, что это больше имеет отношение к его отцу, чем ко мне.

— Я уверен, что угнетенное состояние Нила объясняется тем, что его мать проводит много времени с чужим для него мужчиной, — осторожно предположил Карим.

— Не сомневаюсь. Я сказала ему, что мы с тобой просто друзья, но он мне не поверил. — Лайла говорила резко, стараясь противостоять шквалу эмоций, бушевавших в ней, как порывы ветра, от которых раскачивался фургон Карима.

Карим, нисколько не смутившись, высказался более точно:

— Другими словами, твой сын все подмечает.

Внутри у Лайлы разлилось тепло, но она все тем же деловым тоном продолжила:

— О’кей, ты, похоже, понимаешь меня. Я не стану этого отрицать. Однако это еще не значит, что я должна давать волю чувствам. — У нее возникло ощущение, будто она находится в кабинете врача и описывает ему симптомы своего недомогания. — Я взрослый человек. А взрослые, по идее, обязаны контролировать эмоции.

— Да, конечно. Но… действительно ли они должны это делать?

Он протянул руку через разделяющее их пространство и легко провел кончиками пальцев по ее щеке. Лайла почувствовала, как это нежное прикосновение вызвало ответный толчок у нее где-то внизу живота. Ощущение было настолько пронизывающим, как будто он провел рукой у нее между ног. Лайла, казалось, была парализована и не могла отодвинуться, в то время как пальцы Карима, легкие и уверенные, как у взломщика сейфов, уже скользнули вниз, по ее шее, и дошли до ключицы — части тела, которой она раньше не уделяла никакого внимания, но которую так остро ощущала в настоящий момент.

По-прежнему немного пьяная от вина, она отбросила всю осторожность и прильнула к Кариму, чтобы поцеловать его. Она приоткрыла губы и впустила его язык, вкус которого напоминал какую-то экзотическую восточную пряность. Проведя рукой по тугим завиткам его волос, Лайла удивилась тому, насколько мягкими они оказались, — словно нежная шерсть барашка. Единственное, что теперь разделяло их, с иронией отметила она, была торчащая ручка переключения передач. Но это уже не имело значения. Вновь обретшая свободу и несколько расслабившаяся, Лайла просто подняла юбку и без всяких церемоний уселась Кариму на колени.

Целуя его и давая целовать себя в ответ, Лайла не хотела прислушиваться к голосу разума, который шептал ей, что это, возможно, не просто секс, что последствия могут оказаться намного серьезнее, чем приступы раскаяния на следующее утро. Она может влюбиться в этого мужчину, и все кончится тем, что ей захочется большего, чем прикосновения его рук, вновь знакомящих ее с собственным телом, и губ, ласкающих ее кожу легкими, словно крылышки колибри, поцелуями, чем его желания, дававшего знать о себе через несколько слоев одежды. И все это лишь затем, чтобы снова разбить ее жизнь. Но на этот раз уже непоправимо.

Однако останавливаться было слишком поздно, даже если бы она была в настроении слушать свой внутренний голос. Когда он залез ей под свитер, расстегнул бюстгальтер и накрыл ладонью ее грудь, Лайла застонала от удовольствия и прижалась к нему, чтобы дать выход восхитительно нараставшему напряжению у нее между бедер. О Боже! Этого не было так давно! Как ей удавалось так долго обходиться без секса? Когда его рука оказалась у нее под юбкой, ей уже не нужны были никакие оправдания, чтобы вывернуться из своих колготок. Она не занималась любовью в машине со времен средней школы, только теперь не было ни той притворной скромности, ни невнятных протестов, когда мужская рука оказывалась слишком высоко или слишком низко.

Лайла знала чего хотела. Она хотела этого. Она хотела Карима.

В себя ее привел звук двигателя чужой машины. Она вся сжалась, охваченная смущением, когда автомобиль проехал мимо, на мгновение осветив их своими огнями. Эффект был как от вылитого на нее ведра холодной воды: она мгновенно протрезвела. Господи, о чем она думала? Сорокалетняя женщина, мать взрослого сына, занимается любовью на парковке, как какой-то сексуально озабоченный подросток, у которого играют гормоны. К тому же их легко могут заметить или, не дай бог, узнать ее по фотографиям в газетах. А потом кто-нибудь расскажет эту историю какому-нибудь репортеру, добавив от себя щекотливые подробности. И пресса тут же окрестит ее «Веселая вдова ДеВрис».