Эйлин Гудж - Чужие страсти

— Вы не сказали мне, где вы сейчас работаете. Это где-то поблизости, насколько я понимаю?

Лайла почувствовала, как ее бросило в жар; мокрый от снега воротник шерстяного свитера вдруг начал колоть шею. Она не сомневалась, что известие о том, что печально известная Лайла ДеВрис жива-здорова и работает у Абигейл Армстронг, широко обсуждалось по всему городу, как только о ее нынешнем местопребывании было сказано в передаче «А.М.Америка». Ей казалось, что все до единого жители Стоун-Харбора видели эту передачу или слышали о ней, поэтому Лайла даже несколько удивилась, что Барб не узнала ее. Сейчас, чувствуя, как ее охватывает паника, Лайла поняла: если она признается и расскажет о своем сегодняшнем положении, Барб тут же сложит два плюс два — и все разговоры о ее потенциальной работе на этом закончатся.

Но Лайла также знала, что, если она солжет, рано или поздно эта ложь раскроется. Помедлив, она все же решилась сказать правду.

— Я работаю в Роуз-Хилл, — ответила она и внутренне напряглась в ожидании реакции Барб.

Поведение Барб мгновенно изменилось, и Лайла заметила, что та с опозданием наконец-то поняла, кто есть кто. Барб вытаращилась на нее, не скрывая своего изумления.

— Господи, я и понятия не имела, что это вы. Мне, вероятно, следовало узнать вас, но вы сейчас выглядите совсем иначе, чем на фотографиях в газетах. — Она покраснела, слишком поздно сообразив, что Лайле, возможно, неприятно, когда ей напоминают об этом.

— Ну, думаю, я действительно изменилась. — Лайла скривилась в скорбной гримасе. — С тех пор столько всего произошло. — «И вот теперь мне укажут на дверь», — подумала она. Ведь в первую очередь именно дурная слава загнала ее сюда, в это тихое болото, и не позволила ей получить работу где-либо в другом месте.

Но Барб ответила ей на удивление доброжелательно:

— Ну, здесь не мне судить. С моей точки зрения, половина из того, что пишут в газетах, — сплошное вранье. А вы кажетесь мне приятным человеком, так что мое предложение остается в силе. Я поговорю со своим боссом, как только увижу ее здесь завтра утром.

Лайла проглотила подступивший к горлу комок. Может, это ни к чему и не приведет, но она все равно оценила столь широкий жест.

— Благодарю вас. Это очень мило с вашей стороны.

— Не стоит благодарности. — Барб проводила ее до дверей. — Думаю, вы тоже будете на этом большом событии завтра вечером? — спросила она, когда Лайла уже выходила.

Лайла на мгновение растерялась, а потом вспомнила о благотворительной акции в яхт-клубе в субботу. Одним из ее организаторов был Кент, который оказался настолько любезен, что отложил два билета для них с Нилом (между прочим, каждый билет обошелся бы ей в сотню долларов, если бы она платила за них сама). Не то чтобы Лайла так уж хотела туда попасть. Это был ее первый выход в общество после переезда в Стоун-Харбор, и она боялась, что встретят ее там не так тепло, как это сделала Барб.

— Конечно, я жду этого с нетерпением, — солгала она.

Протягивая Лайле пальто, Барб улыбнулась.

— Ну, тогда, думаю, мы обязательно встретимся еще. Мне придется вывернуть руки своему мужу — единственное, что он ненавидит больше, чем тратить деньги, это одеваться на вечерние приемы. Но я пообещала ему, что мы все равно пойдем туда, даже если при этом мне придется гнать его криками и пинками. А то когда еще у меня будет возможность покрасоваться своими нарядами в этом городе?

Лайла понимала, что должен был чувствовать муж Барб. Для нее тоже проще было бы выдержать пожар, чем это общественное мероприятие всего сезона. Она уже переживала из-за того, что все будут целый вечер глазеть на нее и шептаться у нее за спиной. И она бы непременно отказалась, если бы Кент не убедил ее пойти.

— Не забывай, что ты выступаешь под моим флагом, — подмигнув ей, сказал он, когда она поделилась с ним своими опасениями. — Что бы они ни подумали, никто не посмеет сказать ни слова в твой адрес.

Зайдя в химчистку и «Л’Эписери», чтобы сделать покупки по списку, который дала ей Абигейл, Лайла по дороге домой снова вернулась мыслями к Кенту. И не только потому, что он относился к ней уважительно. С ним она могла на время забыть, что работает в доме прислугой; он всегда вел себя с ней доброжелательно, как с человеком, с которым ему приятно проводить время при любых обстоятельствах. По вечерам, до возвращения Абигейл с работы, он частенько сидел в кухне с бокалом вина и болтал с ней, пока Лайла готовила ужин. Он рассказывал ей, как прошел день, обычно умудряясь вставить в рассказ какую-нибудь потрясающую историю о своих пациентах, — никогда, разумеется, не называя их имен. При этом Кент никогда не забывал поинтересоваться, как прошел день у Лайлы. Как будто в монотонном течении ее жизни могли происходить и другие события, кроме появления у дверей парня из службы доставки. И если ему в голову приходила какая-нибудь мысль, он всегда рассказывал об этом Лайле.