Лиза Клейпас - Любовник леди Софии

- Только не говорите с ним слишком долго, - прошептала она. - Вам нужен покой. А я пойду принесу вам ужин.

- Я не голоден.

София пропустила его слова мимо ушей и вышла вон. Росс печально улыбнулся, понимая, что она от него не отстанет, пока он не съест свой ужин.

В комнату вошел сэр Морган Грант - правда, для этого ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть дверной косяк. Он бросил взгляд на лежащего в постели Росса Кэннона.

- Ну, как ваши дела? - негромко спросил он, опускаясь на стул рядом с кроватью.

- Лучше не бывает, - ответил главный судья. - Рана пустяковая. Уже завтра я намерен вернуться к работе, самое позднее - послезавтра.

По какой-то ведомой только ему причине Морган рассмеялся:

- Черт вас побери, Кэннон! Интересно, что бы вы сказали мне, окажись на вашем месте я.

- Не присоединись я к погоне, Батлер наверняка бы ушел от нас.

- Ну конечно. - Морган и не думал скрывать сарказма. - Сейер говорит, что на вас было страшно взглянуть. По его словам, вы вскарабкались на крышу с ловкостью бродячего кота, а затем перепрыгнули на крышу другого и бросились вдогонку за преступнику. Ничего себе прыжок, скажу я вам, - целых пять футов. Вы представляете себе, что было бы, оступись вы ненароком? Кстати, хотя все видели, что Батлер стрелял в вас, никто так и не понял, что вы ранены, потому что вы продолжали его преследовать, пока не настигли. Сейер говорит, что вы - настоящий герой.

Правда, произнесена эта похвала была таким тоном, что было ясно, каково истинное мнение Моргана об этом геройстве.

- Но ведь я не упал, - возразил Росс, - и все закончилось так, как и следовало. Об остальном можно забыть.

- Забыть? - Хотя Морган довольно неплохо владел собой, его лицо вспыхнуло, покрывшись красными пятнами. - Какое вы имеете право рисковать собственной жизнью, да еще таким вопиющим образом? Вы отдаете себе отчет в том, каковы были бы последствия для Боу-стрит, если бы вас ранило насмерть? Должен ли я напоминать вам о том, что нашлось немало тех, кто был бы несказанно рад вашей безвременной кончине. Это был бы для них отличный предлог, чтобы разогнать наших сыщиков и отдать весь Лондон на откуп частным ловцам преступников, а на самом деле - воротилам преступного мира вроде Ника Джентри.

- Уверен, вы бы не позволили этому произойти.

- Увы, боюсь, что в данном случае я оказался бы бессилен, - печально возразил Морган. - Мне недостает вашего опыта, вашей ловкости, если хотите, ваших знаний и умения в политической сфере - по крайней мере пока недостает. И ваша смерть поставила бы под удар все, чего мы сумели достичь. Но что я совершенно отказываюсь понять, это как можно было ставить буквально все под удар ради женщины, черт побери!

- Что вы сказали? - требовательно спросил Росс. - Вы считаете, что я гнался за преступникам по крышам ради женщины?

- Да-да, из-за мисс Сидней, - произнес Морган, глядя в упор на судью. Вы сильно изменились с тех пор, как она появилась у нас, и сегодняшнее происшествие - наглядный тому пример. Не буду притворяться, будто мне понятен ход ваших мыслей...

- Благодарю вас, - мрачно отозвался сэр Росс.

- Однако ясно, что вы пытаетесь разрешить какую-то проблему. И как мне кажется, она проистекает из вашего интереса к этой особе. - После этих слов суровое выражение лица Моргана несколько смягчилось, и он посмотрел на главного судью с нескрываемым любопытством. - Если она вам нужна, то сделайте ее своей, - спокойно произнес он. - Бог свидетель, она отдастся вам с великой радостью. Только слепой, наверное, еще этого не видит.

Росс задумался, но ничего не ответил. Он не привык копаться в собственной душе, предпочитая изучать чувства и движущие мотивы действий других людей. К собственному, и притом весьма малоприятному, удивлению, он понял, что Морган прав. Он действительно действовал как мальчишка, безрассудно, движимый желанием и отчаянием, а возможно, и чувством вины. Ему казалось, что его жена умерла уже давно и боль утраты за прошедшие со дня ее кончины пять лет уже успела стихнуть. Но теперь он все чаще ловил себя на том, что не думает о ней по нескольку дней подряд. Нет, он по-прежнему любил Элинор всей душой. Однако память о ней с каждым днем становилась все слабее и бледнее, особенно с тех пор, как на Боу-стрит появилась София Сидней. Росс никак не мог припомнить, чтобы его когда-то с такой же страстью тянуло к супруге. Нет, эти чувства было даже как-то неприлично сравнивать, и все же, и все же... Элинора была такая хрупкая, такая болезненная и бледная. София же так и лучилась здоровьем.