Лидия Лукьяненко - Ключевой момент

Федя приходил к ней каждую ночь, пока она была в поселке. Это было сумасшествие, но она ничего не могла с собой поделать.

— Ты меня приворожила, — говорил он, — ты колдунья.

— Ага. «За одни глаза меня б сожгли на площади», — перефразировав слова популярной песенки, пропела она.

— Точно. Если я знаю, что ты рядом, ничего не могу с собой поделать. Иду за тобой, как бычок на веревочке.

Таня поморщилась от его деревенского сравнения.

— Как жизнь женатого человека? — поддела она его.

— Нормально, — буркнул он, понимая, что над ним потешаются.

— Сын на кого похож?

— Вроде на меня.

— А Лена жена хорошая?

— Ты — моя жена, — помолчав, ответил он.

Эти слова волновали Таньку и днем, когда она не видела его.

За три дня до ее отъезда снова пришла Ленка. Она сильно похудела после родов и казалась совсем девочкой. Таня как раз убиралась в кухне — мыла пол. Ленка остановилась в дверях, не решаясь пройти дальше. Таня разогнулась, увидев ее, бросила тряпку в ведро и, вытерев руки передником, села к столу.

— Привет. Ты к маме? Ее нет…

— Я к тебе.

Ленка не кричала, как обычно, и на Таню не смотрела. Видно было, что она готовилась к этой встрече, а теперь не знала, как начать. Таня молчала. И Ленка молчала. Наконец гостья подняла на нее глаза, и Таня отметила про себя, что они с ней похожи. Только у Лены волосы были каштановые и отдавали медью, и глаза тоже зеленые, но не яркие, а с мягким ореховым оттенком.

— Таня, — тихо начала она, — мы с тобой сестры. Я тебя как сестру прошу: не уводи у меня мужа. У нас семья, сын. С тех пор как ты приехала, он сам не свой. Переменился. Со мной даже не разговаривает… — Она всхлипнула. — Не ломай нашу жизнь, Таня, не лишай сына отца, — просила она.

— Лен, — разжала губы Танька, — ты уже прибегала сюда. И тогда, когда еще замужем не была, и когда только собиралась. Не надоело? Мужа я у тебя не увожу. Сына у отца не забираю. А остальное… не твое дело.

Ленка потопталась, повернулась, чтобы уйти.

— Ты можешь мне пообещать, что не заставишь его бросить нас? — спросила напоследок.

Таня выпрямилась, теряя терпение.

— Лена! Да если бы мне нужен был твой муж, он давно бы тебя бросил! Понимаешь? Иди! И не приходи сюда больше! Я никогда не выйду замуж за твоего Федьку.

Больше она не открыла окно. Федя топтался по три часа, а утром она, тайком от мамы, убирала после него многочисленные окурки. Визит его жены возымел свое действие. Танька сама себе стала противной. Их свидания прекратились.

К концу пятого курса стало ясно, что Таня остается в аспирантуре. Она оканчивала университет с красным дипломом, ее работы заняли призовые места на республиканских и всесоюзных исторических конкурсах.

— Твоя дипломная работа — это почти диссертация, — сказал Грабский. — Осталось только чуть-чуть доработать.

Теперь они были на «ты». Совместные поездки на раскопки сблизили их настолько, что они стали встречаться. Жена-математичка им не мешала. Встречались на квартирах его холостых друзей, иногда — в захудалой рабочей гостинице на окраине города. Всегда — раз в неделю. По четвергам. В четверг у Виталия было совещание. Оно заканчивалось в пять-шесть часов, но домой он мог смело вернуться к десяти. Но только в четверг. В остальные дни он оставался примерным мужем. Таню это пока не задевало. Госэкзамены. Поступление в аспирантуру. Было о чем заботиться. Мама ею страшно гордилась. Безумно радовалась редким приездам дочери. И все больше болела.

Теперь, вспоминая свои девичьи страсти, Таня снисходительно усмехалась про себя. Все осталось в прошлом и нисколько не волновало ее. Отношения с Виталием не походили на нелепые встречи с Костей или страстные ночи с Федькой. С Грабским они были больше друзья, чем любовники. Тане хватило бы и просто дружбы. Но Виталий все же был мужчиной, а не евнухом, чтобы не замечать расцветшей красоты своей студентки. Тане шел двадцать второй год. Она заметно округлилась, еще больше похорошела. В ее чертах появилась женская мягкость, в движениях — плавность, в глазах — мудрость. Тане был нужен именно такой муж. Муж-друг, с которым можно поговорить о чем угодно, а не только целоваться до дрожи в коленках. На чье плечо можно опереться, кто умнее, опытнее ее.

Она стала аспиранткой. Появились первые заработки. Ей поручили проводить практические занятия на первом курсе. Студенты ели ее глазами, когда она говорила. Во-первых, она увлекательно излагала материал. Во-вторых, была вызывающе, просто до неприличия красива. Один мальчик, Ванечка Стриженов, влюбился в нее до беспамятства. На занятиях глаз с нее не сводил, после работы домой провожал. Смех да и только! Восторженный, наивный, с гладким, как у девушки, лицом и такими же смазливыми чертами, он скорее умилял ее, чем волновал. Возможно, для него шесть лет разницы — не помеха, но Таня не могла относиться к нему серьезно.