Лидия Лукьяненко - Ключевой момент

Недавно муж предложил снова жить вместе. Он не может поверить, что я без него счастлива. Не от чего-то там счастлива, а потому что его нет больше рядом. Он думает, что я от обиды ушла. Теперь обида притупилась и снова все возможно. Дурак!

Звонок телефона отвлек меня.

— Привет, Соня! — пропела трубка бодрым голосом Ники. — Звонила тебе вчера, звонила…

— Я вчера рано вырубилась.

— А я вчера поздно с родительского собрания пришла. Они там, в школе этой, все такие идиоты! Мой Колька, наивный, хочет добиться справедливости для всех, вот и получает за всех…

И она подробно стала делиться школьными проблемами своего сына. Ника — «сова» страшная. Спать ложится в три-четыре часа утра. А до этого времени и еду на завтрашний день приготовит, и фильмы посмотрит, и у компьютера посидит-поработает. Я же, наоборот, «жаворонок». И лучше всего мне работается с утра. Но в последние годы я обнаружила, что коварное вдохновение может посетить меня и ночью. Может, я не настоящий «жаворонок», а вынужденный? Привыкла вставать в семь утра, завтрак подавать. Стремилась быть хорошей женой. Ну и чего достигла? Муж Ники утром ее не будит, считается со слабостями жены. Я же говорила, он у нее терпимый. Лучшее качество для мужчины! Когда я выбирала себе мужа, главным считала умеренность. Чтобы меру знал во всем. За такого и вышла: не слишком умный, но и не глупый, не красив, но и не урод. Так, серединка на половинку, усредненность выбирала. Не очень пьющего, не очень строгого, не слишком простого, не сильно умного — умеренного. Выбрала. Серость с амбициями пополам. Самое дурное сочетание. Вот так. В двадцать лет ценила умеренность, в сорок — терпимость. Что в шестьдесят-то будет?

Ника тем временем заканчивала свой рассказ о школьных перипетиях:

— В общем, я там у них навела шороху! Они теперь меня как огня бояться будут.

Я улыбнулась. Как часто мнение окружающих о нас не совпадает с нашим собственным, а наше представление о себе — с реальным положением вещей. Вот хоть бы Ника. Она — милейшее создание, немного наивное, немного доверчивое и совершенно безобидное. Но ее резкая манера общения, привычка говорить без обиняков и строгое выражение лица часто заставляют людей считать ее грозной, даже опасной. А сама Ника мнит себя трусихой и комплексует, что у нее все не как у людей. Она — самоедка, вечно собой недовольна. Меня же в коллективе считают спокойной и уравновешенной, а я нервная и нетерпимая. Я могу не отреагировать явно, но всегда замечаю несправедливость и не прощаю обид. Мой муж этого не знал, считал меня рохлей. Когда теперь, после развода, он со мной разговаривает, у него становится такое лицо, словно он не может понять, как мне удавалось двадцать лет водить его за нос. А я ведь не специально скрывала свою сущность. Просто он по душам со мной никогда не говорил и стихов моих не читал…

— Соня, слушай, помоги мне с сюжетом. Вот если бы ты полюбила мужчину, у которого семья и маленькие дети. Ты бы пыталась увести его из семьи?

— Я? Не знаю.

— Ну, подумай.

— Ника, это не ко мне. Моя жизнь бедна такими событиями. Кроме мужа и первой любви, и вспомнить нечего.

— Но ведь ты же поэтесса! Поэты всю жизнь влюбляются.

— Я и влюбляюсь, но ни в кого конкретного. А тебе нужен конкретный образ.

— Ты же пишешь о любви!

— Кто тебе сказал? Я пишу о чувствах. А чувства бывают разные. От светлой грусти до черной тоски.

— Любое чувство — это всегда немножко любовь.

— Для тебя.

— А для тебя? Ну, представь: рядом он — молодой, красивый, но семья…

— Молодой? Рядом со мной? Что он забыл? Волком завыл!

— Соня! Перестань рифмовать! Представь, что это на самом деле. Увела бы?

— Увела!

— Из семьи?

— Ага!

— Но это же подло!

— Страшно!

— Ты шутишь?

— Ничуть. Я бы увела. Моя жизнь — это моя. А себе я хочу счастья.

— Но это же нехорошо.

— Конечно. А кто сказал, что все должны поступать хорошо? За чувства надо бороться.

— Не знаю, что и делать. Они у меня уже познакомились и влюбились. У него семья. Она мучается. Короче, я зашла в тупик.

— Ника! Ну, сколько здесь может быть вариантов? На пальцах пересчитать. Либо он с ней, либо с семьей. И в том, и в другом случае по жанру будет мучиться. Все!

— Так уж и все?

— Хорошо. Расширим до безобразия: случайная смерть, самоубийство или уходит от обеих сразу, так как не решается сделать выбор.

— Чушь! — воскликнула Ника.

— Полная! Вот почему я не люблю ваших жизненных историй. Все уже придумано Господом Богом задолго до нас. Ничего нового не изобретешь. А вы все мучаетесь! Пересказ событий — это неинтересно. Эмоции, предчувствия, переживания — вот что волнует. Я мыслю образами. Послушай: