Элли Крамер - Серебряная луна

Какая разница!

И солнце взорвалось от прикосновения к коже, разлетелось на тысячу тысяч звезд, тьма окутала их плечи и вознесла в такую высь, что и не рассказать словами.

И они летели, обнявшись, сквозь теплую, нежную тьму, а в конце вспыхнуло новое солнце, облило их золотом новорожденных лучей, но позже снова явилась тьма и мягко опустила их на невидимый и мягкий, как пух, песок времени, укутала плащом вечности и оставила отдыхать.

Они лежали в траве, ошеломленные, вычерпанные до дна, измученные и счастливые, не в силах разомкнуть объятий. Как ни странно, яблоня, трава и солнце остались на месте, хотя в принципе этого не могло быть.

Мэри вытянула голую ногу, коснулась кончиком пальца чашечки львиного зева. Оттуда с укоризненным гудением вылетел здоровенный шмель, покружил над ними и улетел восвояси.

Мэри засмеялась, и у Билла немедленно побежали мурашки по спине.

Льдинки и шампанское. Золотые пузырьки.

И счастье без конца.

- Мэри?

- М-м-м?

- Я тебя люблю.

- И я тебя.

- Мэри?

- А?

- Ты моя женщина.

- Да.

- И ты всегда будешь со мной.

- Всегда.

- А я всегда буду с тобой, потому что я твой.

- Мой. Твоя. Ох, до чего же здорово...

Полежали, помолчали, остывая.

- Мэри?

- А?

- Я тебя.., тебе не больно.., ну...

- Билл!

- Что?

- Я тебя люблю.

Как правило, разговоры всех на свете влюбленных довольно бессодержательны на вид, хотя на самом деле полны глубочайшего смысла.

Просто это смысл только для двоих.

Билл подтянул к себе ногой рубашку и укутал плечи Мэри. Она блаженно вздохнула и уткнулась носом ему в грудь. Он замер, страстно желая, чтобы этот миг не кончался никогда.

В этот момент в маленький Эдем ворвался энергичный голос, хорошо им знакомый.

- .. Харли, я за последнюю неделю только и делаю, что таскаюсь к тебе на холм. Это неприлично, в конце концов!

- Хо-хо, предпочитаешь, чтобы я к тебе таскался с пузырем под мышкой?

- Старый охальник! Нет, Бримуортиха права. От Уиллингтонов одни неприятности. Ты подумай, что ж я, девочка - по горам прыгать?

- А чего это ты орешь, Горти? Я не глухой.

- Глуп ты, Харли Уиллингтон, как пробка!

Мэри прыснула, вскочила на ноги, сгребла одежду и бросилась в кусты. Билл пережил небольшой сердечный приступ при виде обнаженной возлюбленной, а потом поспешно присоединился к ней. Надежно укрывшись в зарослях боярышника, они торопливо одевались.

- А почему Гортензия так кричала, правда?

- Ох, Билл, неужели не понял? Она же нас предупреждала.

- Ты думаешь, она догадывается...

- Бабушка Гортензия всю жизнь проработала акушеркой. Мечтала о собственных детях, но Бог не дал. С тех пор, как она это поняла, у нее одна цель в жизни. Как бы это помягче выразиться... Чтобы все плодились и размножались.

- Вообще-то не все бабушки так относятся к.., э-э-э.., этому процессу.

- Да. Не все. Но моя - особенная. Бабушка Аманда такая же была.

- Честно говоря, мой дед тоже.

- Не зря у них одна компания в юности была.

Твой дед ухаживал за моей бабушкой Амандой.

Только они все время ссорились. А Гортензия их мирила.

- Знаю. Они с Амандой чуть не расписались, но поругались на пороге мэрии. Ох, Мэри...

- Ты чего?

- Ведь если бы они не поссорились, мы бы сейчас не были вместе!

Мэри рассмеялась и обвила руками шею Билла.

- Боевой офицер! Вы совершеннейшее дитя!

Они немного побродили по лесу, чтобы унять легкую дрожь в коленях и подозрительный блеск в глазах. Говорили о всякой ерунде, держались за руки и беспрерывно целовались. Мэри щебетала, словно птичка, Билл был бесконечно и полностью счастлив.

Поэтому и только поэтому он утратил свою обычную осторожность и не обратил внимания на негромкий шорох в кустах, уже возле самого дома.

Если бы Билл был внимательнее, да еще и обернулся бы напоследок, то наверняка разглядел бы горящие животной злобой глаза на прыщавом лице Сэма О'Рейли.

На семейном совете - Гортензия, Харли, Мэри и Билл - постановили: Биллу ехать в Лондон, разбираться со своими делами и возвращаться домой. Гортензия со свойственной ей категоричностью заявила, что свадьбу будут играть в Грин-Вэлли. Билл и Мэри немедленно залились румянцем, как малые дети, а Харли крякнул.

- Горти, ну хоть для приличия спросила бы их самих-то? Может, они.., того-этого.., не торопятся?

- Ага! По лесу шариться торопятся, а это, значит, не торопятся? Ну ты даешь, Харли Уиллинггон! И вот всю жизнь ты такой был! Запомни простую вещь: без свадьбы только мухи женятся.