Элли Крамер - Серебряная луна

Он не мог пошевелить руками, но знал наверняка, что это даже и хорошо, потому что в руках он сжимает что-то очень важное и безмерно ценное.

Потом тьма закончилась, вернее, превратилась в обычную лесную темноту, и по хорошо знакомой тропинке он вышел в свой собственный сад, прямо к древней и корявой яблоне.

Под яблоней стояла девочка в светлом платье, босая, темноволосая. При появлении Билла она подняла голову и радостно засмеялась, протягивая к нему руки, а он - прямо во сне - испуганно зажмурился, боясь увидеть на месте лица девочки прежнее туманное пятно.

Прохладные нежные руки провели по его щеке. Билл робко открыл глаза.

Под старой яблоней, в заросшем дедовом саду перед ним стояла и смеялась Мэри Райан, и льдинки звенели в хрустальном бокале, рассыпая во все стороны золотистые пузырьки...

Билл рассмеялся, вторя ей, - и проснулся окончательно.

Было совсем раннее утро. Солнце пробивалось сквозь заросли, разбрасывая пригоршнями бриллианты и изумруды, повисающие на траве и ветках ожерельями росы.

Птицы распевали на все лады, и даже ворона - весьма неважный певец жизнерадостно каркала на кусте боярышника.

Мэри открыла глаза - и утонула в счастливом взгляде Билла. Серые глаза светились таким восторгом и преклонением, что девушка немедленно ощутила себя королевой.

Странно... Смущения не было. Совсем. Хотя из одежды на ней была только юбка, а Билл по-прежнему обнимал ее.

Теперь, одарив Мэри сияющим взглядом, он снова прижался щекой к ее груди и блаженно затих. Мэри осторожно вытянула вверх затекшие руки и потянулась.

- Кошмар! Я заснула.

- Я тоже.

- Я заснула голая, с малознакомым офицером полиции, в лесу, на берегу озера, куда в любой момент может примчаться орда детей.

- Мэри?

- Чего тебе?

- Я тоже заснул.

- Да, но ты-то заснул одетый, к тому же с уважаемым человеком, врачом Грин-Вэлли...

БИЛЛ! Ты заснул?!

- Да.

- И проспал всю ночь?

- Как убитый.

- И тебе не снились кошмары?

- Мне снилась ты.

- Ох... А мне ты. Кажется. Потому что точно я не помню. Я помню только, что была очень и очень счастлива.

- Мэри?

- Что?

- Ты вчера сказала.., что тебе кажется.., ну... что ты меня...

- Я тебя люблю?

- Я...

- Так я тебя люблю.

- Мэри?

- Ну?

- Я тебя люблю.

- Ох, Билл...

- И я не могу без тебя жить. Я умру без тебя. Я умру за тебя. Я умру с твоим именем на губах. Я вообще никогда не умру, если рядом будешь ты!

- Билл... У меня сердце сейчас разорвется. Я такая счастливая, что прямо ужас. Господи, как я разговариваю! Билл!

- Мэри...

- Я люблю тебя. И я всегда буду с тобой.

Всегда. И тоже никогда не умру. Мы будем абсолютно бессмертные и вечно влюбленные.

Он опять поцеловал ее, на этот раз нежно и осторожно, а потом она без всякого смущения выскользнула из его рук, скинула юбку - и через пару секунд они вдвоем нарушили многолетнее табу Грин-Вэлли, с хохотом и криком нырнув в теплую коричневую воду лесного озера.

Полчаса спустя они шли по еле заметной тропинке к дому Уиллингтонов. Билл отводил ветки в сторону и отшвыривал коряги, попадающиеся по пути, а Мэри держала его за руку и утопала в собственном счастье.

Любовь накрыла ее сверкающей волной, оглушила, ослепила - и подбросила к самому солнцу. Мир цвел совершенно иными красками, у всех птиц были другие голоса. Мэри ощущала себя частью этого мира, и мир был прекрасен.

Правда, не весь.

На веранде старого дома их ждал карающий меч.

Гортензия Вейл и Харли Уиллингтон поднялись с кресел, в которых, совершенно очевидно, провели эту ночь. Рядом со столом валялась пустая бутыль в соломенной оплетке, на столе стояла еще одна. Из-за покрывавшей бутыль пыли невозможно было понять, сколько чудодейственного напитка в ней осталось, но старики выглядели вполне бодро и достаточно воинственно. Мэри ойкнула и спряталась за спину Билла. Билл едва заметно расправил плечи.

Харли возвышался над Гортензией, как дуб над кустиком, но наибольший трепет внушала именно названная бабка Мэри. Она и выступила вперед, уперев сухонькие кулачки в бока и пронзительно сверкая очами.

- Та-ак! Вот, значит, мы и приперлись, здрасте! Всеобщая радость в этом месте, фанфары и ценные подарки. Ну! И что это значит?

Билл кашлянул.

- Миссис Вейл, очень жаль, что так получилось, но...

- А ты вообще помолчи, Билл Уиллингтон!

Я спрашиваю сейчас свою, прости Господи, внучку, а у тебя свой дед имеется.

- Да уж, Билли, внучок, как-то...

- Помолчи, Харли! Мэри, как я должна ко всему этому относиться?!