Элли Крамер - Серебряная луна

После того, как Билл Уиллингтон притопил ее около камышей, и она верещала и кашляла на радость всей ребятне, а он, гад, над ней смеялся!

Мэри уклонилась от ветки и тихонько засмеялась. Беспричинная радость наполняла ее, словно воздушный шарик - гелием. Вот еще секунда - и полетит Мэри Райан над рощей, под звездами, смеясь и ловя руками звезды. Это чувство крепло в ней всю дорогу, но только после слов дяди Харли все наконец встало на свои места.

Предложение Ника было под стать его появлению - нелепым и неожиданным. Она целых два года ждала этого предложения, представляла, как оно все будет, а на поверку вышло глупо и неловко.

Как странно: за все два года ей ни разу не пришло в голову задать этот простой вопрос - как Ник к ней относится? Что чувствует на самом деле? Мэри передернула плечами. Вот так бы и вышла за него, и жила бы, видя ежедневно, утром и вечером, а по выходным и целый день, это красивое, правильное, румяное.., и невыносимо скучное лицо!

Красавец Ник Грейсон. Умница. Завидный жених.

Надо же, она могла испортить свою жизнь и даже не узнать об этом!

В колледже, да еще медицинском, разумеется, все и все знали о физиологии человека и, так сказать, механизме сексуальных отношений.

Мэри к тому же была воспитана Гортензией, акушеркой со стажем. Никогда, будучи даже подростком, она не заливалась румянцем при упоминании о том, что кто-то из девочек уже занимался ЭТИМ. Более того, именно Мэри просвещала большинство своих подруг по данному вопросу. Она привыкла относиться к этому естественно и просто. Не зря же в научной литературе секс считался одним из "естественных отправлений" человеческого организма.

Она не теряла сознание при мысли о будущей первой брачной ночи с Ником. Она просто об этом не думала. По всей видимости, выйди она за него, их супружеские отношения возникли бы легко и.., бесстрастно?

Она прижала ладони к внезапно загоревшимся щекам. В этом-то и дело.

Мэри Райан, взрослая, здоровая и жизнерадостная девушка двадцати пяти лет, впервые в жизни испытывала возбуждение и волнение при мысли о мужчине. О конкретном мужчине.

И это не был Ник Грейсон.

Когда Билл повернулся и вышел из кабинета, с этим своим бледным до синевы, измученным лицом, в голове у Мэри что-то щелкнуло, и все встало на свои места. Головоломка сложилась, ответы на все вопросы нашлись, сумбур, если он и был, улегся. Мэри отчетливо поняла простую вещь, ту самую, которая не давала ей покоя с первого дня пребывания Билла в родном доме.

Она хочет помогать ему. Хочет лечить его.

Хочет поддержать его. Она хочет быть с ним рядом. Желательно ближайшие лет семьдесят.

В идеале - вечно.

Она хочет прикоснуться к нему не на сеансе массажа, а по-настоящему, нежно и осторожно, ласково и бережно, погладить небритую щеку, разгладить мрачные морщины на лбу, поцеловать усталые волчьи глаза, прогнать из них тоску и боль. Прижать его голову к своей груди, гладить, гладить так рано поседевший висок, унимая боль, вытянуть все его кошмары, все тайные страхи, излечить, помочь, спасти...

Но не только этого она хочет для Билла Уиллингтона. Кое-что потребуется и от него. Его руки. Сильные, спокойные мужские руки, которыми он обнимет ее и прижмет к себе. Ровное тепло его тела. Стук сердца возле ее уха.

Четкий, свежий запах его кожи, запах мужчины, молодого сильного зверя.

Ей потребуются его уверенность и спокойная сила. Его внимательные серые глаза. Его жесткие, но такие нежные губы. Его поцелуи...

Короче говоря, ей потребуется Билл Уиллингтон. Весь, без остатка.

Мэри прижалась к темному гладкому стволу осины, задохнувшись от жаркой волны отчаянного желания, нахлынувшего на нее. Низ живота скрутило судорогой, но это не имело никакого отношения к гинекологии. Сердце бешено стучало, и этому не мог помочь ни один кардиолог в мире. Зрение, слух, обоняние обострились до предела, хотя вряд ли нашлись бы окулист и отоларинголог, способные объяснить это с научной точки зрения.

В темноте, посреди настороженно шелестящего леса, темноволосая ясноглазая девушка засмеялась тихим грудным смехом, оттолкнулась спиной от дерева и пошла вперед. Она точно знала, куда идти. Она шла к своему мужчине.

Билл сидел, совершенно укрытый шатром из ветвей ивы. Озеро, освещенное луной, казалось серебряным, ни единое дуновение ветерка не шевелило его поверхность, и над миром вокруг повисла такая тишина, что в ушах звенело. Было душно и томно, тревожно и прекрасно, но человек, прятавшийся под шатром из ветвей ивы, ничего этого не чувствовал.