Эдит Лэйтон - Гордое сердце

Александра удивленно посмотрела на подругу. Джилли небрежно махнула рукой.

- Не от любви. Это случилось, когда я сама не знала, чего хочу. Он сделал это, чтобы спасти меня, и потому, что я его забавляю, кроме того, мы старые друзья. Ну и попал бы он в переделку, если бы я согласилась! По правде говоря, как бы я ни любила его, у Драмма есть ужасный недостаток. Он не может полюбить женщину так же сильно, как свой высокий титул и древний род. Ты ему действительно нравишься. Любой, кто не ослеп, может это заметить. Ему нравится разговаривать с тобой, это тоже все слышат. Кому бы не понравилось? С тобой интересно, и мы так сдружились, что я бы хотела, чтобы ты осталась здесь навсегда! - Джилли выглядела печальной. - Но, Алли, ты не обладаешь титулом, и, значит, Драмм никогда не будет относиться к тебе серьезно. Он женится для престижа, чтобы порадовать отца, и сделает это скоро. Вот почему он не сводит глаз с этой ужасной Аннабелл, хотя она ему не нравится. Кто может его обвинить? У нее подходящие предки, и его отец настаивает на их женитьбе. Это будет холодный союз! Они оба заслуживают этого, хотя мне его жаль. Во всяком случае, он не может сделать для тебя ничего, только заставить страдать еще больше, а это отвратительно с его стороны. Пожалуйста, пойми, я сделала бы все, чтобы помочь тебе, если бы только смогла. Наверное, поэтому я сейчас так бесцеремонна, - со вздохом закончила она.

Александра слушала проповедь Джилли и чувствовала, как ее лицо горит все больше с каждой секундой. У нее болело внутри, и слезы жгли глаза. Но она не плакала. Она была слишком унижена, чтобы плакать. Потому что Джилли старалась не обидеть ее, а от этого становилось еще горше.

- Ты не бесцеремонна, - сказала Александра. - Жаль, что у меня все написано на лице. Я бы хотела избавиться от этого. Не думала, что все так заметно.

- У тебя есть сердце. Люди, которые глубоко чувствуют, не могут прятать свои эмоции, вот и все.

- Как ты думаешь, он тоже знает? - с тревогой спросила Александра, думая, не казалась ли она полной дурочкой.

- Может быть, он из тех, кто все понимает. Какая разница? Все женщины когда-нибудь влюбляются в него, каждая по-своему.

- Значит, - с дрожащей улыбкой произнесла Александра, стараясь, чтобы голос не прерывался, - я была права.

Даже если он не догадывается, мне все равно стыдно из-за того, что другие люди все видят. Лучше я поеду домой. Я нужна мальчикам, а они мне. - Она поднялась со стула.

- Нет, подожди, - вскрикнула Джилли. - Не сбегай. Ты еще не можешь возвращаться. Я устраиваю бал для тебя. Очень важно, чтобы ты на него пошла и увидела, как все к тебе привязались. Кроме того, может, ты найдешь кого-нибудь другого.

- Джилли, - твердо сказала Александра, - послушай теперь меня. Я немного влюблена в графа, и мне очень жаль, что вы заметили, но, клянусь, я никогда не относилась к этому всерьез. Никогда! Как я могу? - Она подумала о том, как убеждала себя по ночам. Сейчас надо произнести эти слова вслух. Это больно, но необходимо. - У меня нет ни положения, ни состояния, ни места в этом мире, кроме собственного дома, а это всего лишь домик в глуши. Я мало что могу предложить любому мужчине, и ничего такому, как он, я знаю это.

- Но ты хорошенькая, - начала Джилли. Александра перебила ее.

- О да, - с горечью произнесла она. - Лондонский хлыщ, который приставал ко мне тогда у дома, назвал меня здоровой деревенской девкой, и знаешь, я ударила его не из-за этого. Потому что это правда. Я не говорю, что страшна, но и не такая уж красавица.

Она проглотила комок в горле, вспоминая, как ударила бесцеремонного незнакомца, не из-за того, что тот пытался поцеловать ее, а поскольку затронул тему, которой она стыдилась. Она знала свои плюсы, они появились с возрастом. Раньше она была всего лишь некрасивой девочкой, крупной для своих лет, работящей и серьезной, вот почему мистер Гаскойн выбрал ее, чтобы заботиться о мальчиках. И воспитатели не задали ему никаких вопросов, поскольку было ясно, что она не столкнется с опасностями, какие могли бы поджидать хорошенькую маленькую девочку.

- Я ширококостная крестьянка, - мрачно продолжала Александра. - Самое лучшее, что обо мне можно сказать, - что у меня приятное лицо и широкие бедра, подходящие для вынашивания детей. - Джилли попыталась было возразить, но Александра не остановилась. - Подумай, так оно и есть. Граф Драммонд привык к утонченным дамам света или к изысканным ночным подружкам, как ты говорила. Мы с ним встретились совершенно случайно. Если бы он увидел меня на улице, то прошел бы мимо. Если бы его лошадь потеряла подкову, а не седока, Драмм мог бы остановиться у нашего дома и спросить, как проехать к кузнецу, и задержался бы поговорить, поскольку он вежлив. А потом бы уехал, не оглянувшись, и ты это знаешь. Но я даже тогда ни за что не забыла бы его. Он только потому привязался ко мне, что я заботилась о нем, больном и беспомощном.