Эдит Лэйтон - Гордое сердце

Высокий, широкоплечий, подтянутый, он возвышался над девушкой, а его длинные медные волосы казались золотыми при ярком свете дня. Медь и золото хорошо смотрятся вместе, подумал Драмм с посуровевшим лицом, глядя, как она подняла руку, заслоняясь от солнца, посмотрела на Эрика и улыбнулась улыбнулась! Даже сверху Драмм видел, какая у нее сияющая улыбка.

- Да, строительство сарая было ошибкой, - прокомментировал его отец, заметив, как с лица Драмма сползла улыбка. - Может быть, тебе удастся разрушить его до своего отъезда.

- Нет. - Драмм был рад, что отец не так понял перемену его настроения. - Они нуждаются в свободном помещении и уже придумали дюжину способов, как им воспользоваться. Может быть, мне удастся его перестроить.

- Сомневаюсь, что хозяйка дома позволит тебе это сделать, - сказал отец, не сводя глаз с сына, который, в свою очередь, пристально разглядывал пару во дворе. - Она производит впечатление непреклонной молодой особы. Мы с доктором проснулись рано и выехали из гостиницы с первыми лучами солнца. Я не мог дождаться, когда же мы оттуда уедем! Могу только надеяться, что не увезу домой какое-нибудь постоянное напоминание об этом месте, - добавил он, отряхивая рукав. - Значит, мы прибыли раньше, чем намеревались, - продолжал старший граф. - Хозяйка дома заставила нас дожидаться в гостиной, пока слуга оденет тебя. Она была вежлива и почтительна и даже подала нам завтрак, но не позволила подняться к тебе, пока Граймз не доложил, что все в порядке.

- Думаю, она бережет мое чувство собственного достоинства. Не так уж много у меня его осталось. Кажется, я стал одновременно стариком и младенцем, - пробормотал Драмм. - Я беспомощен. Это неприятно. Это не твоя вина, Граймз. Я могу терпеть боль, но зависимость унижает. - Он все смотрел на пару внизу. - Я вынужден сидеть здесь, вариться в собственном соку и ждать, пока все остальные придут рассказать мне новости, принесут еду и составят мне компанию. Я не могу ни ходить, ни ездить верхом, ни даже выйти посидеть на солнышке. Уже не говоря об унизительности купания и прочего... Он хрипло рассмеялся. - И я еще никогда так много не жаловался. Неудивительно, что старики и дети капризничают!

- Доктор, Граймз, если вы уже закончили, могу я побыть с сыном наедине? - спросил граф. - Я собираюсь скоро уезжать и хотел бы дать ему несколько отцовских советов. Вы можете подойти с предписаниями, когда я закончу, господа медики. Не будете ли настолько любезны?

Все трое уже выходили из комнаты. Граф дождался, пока дверь закроется, все время наблюдая за сыном, не сводящим глаз со своего друга и хозяйки во дворе.

- Кажется, он ей нравится, - произнес граф, глядя на сына. - Не самый плохой выбор для нее. Хотя майор мог бы подыскать и кого-нибудь получше.

Драмм резко повернул голову, пригвоздив отца к месту взглядом ярко-голубых глаз.

- Не вызывай секунданта, чтобы обговорить условия дуэли, - спокойно сказал пожилой граф. - Не только потому, что я никогда не стану стреляться с инвалидом, но и потому, что говорю правду. У нее нет ни приданого, ни семьи, ни положения. Форд не аристократ, но он из старинной семьи, с деньгами и, конечно, при такой замечательной внешности может целиться повыше.

- Вы стали настоящей свахой, - бесстрастным, как у отца, голосом ответил Драмм. - Как интересно. Большинство людей в вашем положении увлеклись бы коллекционированием бабочек или оружия или бы собирали старинные доспехи. Но каждому свое.

- Я просто высказываю собственное мнение, - безмятежно промолвил граф. - Для этого я и попросил, чтобы нас оставили наедине. И постараюсь быть кратким, пока никто не вошел. Это место, может быть, глухое, но уединенности здесь меньше, чем на углу лондонской улицы. Интересно, почему ты жалуешься на то, что прикован к кровати и одинок. Я бы сказал, что здесь можно только мечтать об одиночестве.

- Одиночество и отверженность - разные вещи.

- Да ты здесь всеобщий любимец. Вот почему я хотел предупредить тебя. Граф сделал шаг или два, остановившись, когда из открытого окна донесся мелодичный смех. Эрик сказал что-то, что развеселило Александру. Внимание Драмма снова было приковано к окну. - Ты жалуешься, что здесь чувствуешь себя одиноким, - говорил граф. - Это так, и это может быть причиной страданий. Когда человек один, у него изменяется восприятие действительности. Я где-то читал, что пленники иногда воображают, что они заодно со своими охранниками и через какое-то время даже могут искренне привязаться к своим мучителям. Я слышал, что люди начинают испытывать теплые чувства к крысам, если достаточно долго находятся вместе в одной темнице. Говорят, один великий воин полюбил паука, поселившегося в его камере, и заботился о нем. Когда человек одинок и беспомощен, он может испытывать самые странные увлечения.