Энн Мэтер - Ловушка Иуды

Но все усилия были тщетны. Как в замедленной съемке, его рука поднялась к вороту ее блузки, расстегнула пуговицы у шеи и обнажила бьющуюся там жилку.

- Почему ты меня боишься? - спросил он хрипловатым голосом и наклонился, чтобы потрогать это место языком. - Ммм, столько энергии растрачено зря. Разве тебе никогда не говорили, что беззащитность будит в мужчине зверя?

- Вы... вы в этом разбираетесь лучше, чем я, - прерывисто выдавила она, и он что-то досадливо буркнул.

- Прекрати сопротивляться, - скомандовал он, нашел застежку на жилете и быстро расстегнул. - Я не сделаю тебе больно, расслабься и получай удовольствие.

- Вспомнить, что я распущенная англичанка, вы это хотите сказать? бросила она, возмущенно на него глядя, и в его глазах мелькнуло раздражение.

- Ну почему ты все время упорствуешь? - воскликнул он, с упреком на нее глядя. - Ты, может, и неопытная, но я-то опытный и знаю, что ты хочешь меня ничуть не меньше, чем я тебя!

Сара задохнулась от гнева.

- Нет, не хочу! Женщины... женщины не такие, как мужчины...

- Некоторые не такие, согласен. Но только не ты.

- Что вы хотите этим сказать?

Он не сразу ей ответил, и ее напряжение и страх стали почти невыносимы. Потом он небрежно провел пальцем от мочки ее уха вниз, по шее, к ложбинке между грудей и сказал:

- Некоторые женщины равнодушны к сексу. Некоторые и хотели бы, да не могут. Ты, - его глаза зажглись желанием, - ты совсем другая.

У нее горело лицо.

- Не смейте так говорить!

- Это почему?

- Потому что... - К ней вернулись все ее детские запреты. - Потому что... так нельзя.

- Почему так нельзя? - Он был неприятно настойчив. - Тебя так учили? Что об этом нельзя говорить?

- Да!

- Почему? Разве не лучше быть честными друг с другом?

- Честными? - Она сглотнула. - Вы это называете честностью? - Она собрала в кулак всю свою уверенность и продолжила: - Вы... вы знаете, что больше ни с кем... не стали бы так говорить...

- Верно.

- ...а только со мной. Потому что... потому что вы считаете, что я наивная.

- Этого я никогда не говорил.

- Вы сказали, что я восприимчивая, - обвиняла она его, и он кивнул.

- Так оно и есть. Особенно к своим чувствам. - И его палец двинулся дальше, нашел округлость ее груди, затвердевший сосок, с готовностью принимавший его ласки. - Тебе на самом деле нравится, когда я тебя трогаю, Сара, - пробормотал он севшим от возбуждения голосом, глядя на результат своих исследований. - Тебя выдает твое тело. Так поцелуй меня, и не будем попусту терять время!

Хотя Сара отчаянно трясла головой, он в одно мгновенье нашел ее рот своим. Но, так как он одной рукой держал обе ее руки, он не мог прижать ее к себе, а она плотно сжала губы, решив ни за что на свете не подтверждать верность его теории. Сара угадывала, что он не отпустит ее, пока она сопротивляется, и, несмотря на то что чуть не задыхалась, не отвечала на его поцелуй.

Она услышала его подавленный вздох, почувствовала, что он еще крепче прижался к ее рту губами, и его пальцы больно вдавились в кожу на ее шее. Рука, которой он держал ее запястья, сжалась еще сильнее, он привлек ее к себе, и ее пальцы прижались к его сильным бедрам.

Это ее чуть не погубило. Когда она ощутила под руками его напряженные мышцы, у нее пропало всякое желание сопротивляться, она разжала губы, но он уже оторвался от них.

- Почему? - бросил он. - Что с тобой?

- Я... почему...

- Может, когда ты притворялась, что ты Диана, это действовало как допинг и возбуждало тебя? - спросил он. - Господи! Мне довелось знать не одну женщину, но такой, как ты, я никогда еще не встречал!

Сара вся дрожала, но его слова о Диане прогнали минутную слабость. Надо же додуматься до такой гадости, с отвращением думала она. Да как он смеет говорить, что она, как какая-нибудь извращенка, нуждается в воздействии каких-то искусственных возбудителей?

- Вы что, не можете понять, что мне не нравитесь? - выдавила она с не меньшей злобой. - Вы так самоуверенны, что не сомневаетесь в своей неотразимости. Ну так позвольте мне вам сказать, что...

- Не стоит! - Он горько усмехнулся, проскользнул мимо нее и открыл дверь. - Иди и пиши свои сказки! Иди и живи в мире, который ты себе придумала! Потому что в этом мире тебе, черт побери, делать нечего!

Она повернулась и хотела ему ответить, чтобы последнее слово осталось за ней, но он уже шагал по холлу, и вот за ним захлопнулась входная дверь. Он опять ее бросил, и вся ее обида и возмущение уступили место совсем уж непонятному желанию расплакаться.