Дженнифер Блейк - Роковой шторм

Джулия сделала знак, что поняла.

- Я еще не выразила свою благодарность вам за великодушное вмешательство, о великая госпожа.

- Не благодарите меня, дитя мое. Моя душа тоже не свободна от ревности. Я давно мечтала увидеть, как ложится плеть на спину Марии - вы дали мне возможность это увидеть. Хотя положение первой жены дея у меня не отнять, но чувства дея много раз доставались другим женщинам. Он взял еще трех других положенных ему жен, одна из которых умерла при родах, другая попалась на переписке с прежним любовником, а третья сошла с ума от заточения в гареме и была возвращена на родину, к отцу. Были бесчисленные наложницы - женщины, которые выбирались на ночь или на неделю, на месяц или, реже, на год. Но ни одна из них не принесла мне столько унижений, ни одна не демонстрировала столь явно, что я стара и уродлива, как это делала Мария. В гареме неизбежны зависть, жадность и ревность. Но бывает и дружба, и взаимопомощь, и поддержка, и утешение. Это естественно, потому что все женщины зависят от прихоти одного и того же мужчины. Но я слишком разговорилась. У вас еще будет время узнать все это.

Появилась служанка с маленькими чашечками крепкого, сладкого турецкого кофе, блюдом инжира, миндальными пирожными и новой блузкой для Джулии взамен разорванной. Кофе мало отличался от того, к какому Джулия привыкла. Она с наслаждением пила, пока служанка хлопотала над ее царапинами, замывая и смазывая бальзамом наиболее глубокие из них. Потом она помогла Джулии надеть блузку из голубовато-зеленого шелка.

- Ешьте, дитя мое, - говорила госпожа Фатима. - Вы слишком худы, чтобы соблазнить мусульманина. Они любят покоиться на мягких округлостях. Хотя, задумчиво добавила она, - тех, кто постарше, может искушать вид горных вершин.

Старик семидесяти четырех лет, наверняка беззуб, горбат и спотыкается... Джулия с трудом превозмогла тошноту, подступившую к горлу.

- Не расстраивайтесь, - сказала госпожа Фатима, заметив ее отвращение. - Если дей в состоянии залезть хотя бы на лошадь, тогда моим шпионам следует оторвать языки. Он любит общество женщин и ценит их нежность и ум не меньше, чем красоту. Глупых и мелочных он не выносит, отсюда и изгнание Марии после того, как он потерял мужскую силу и не смог овладеть ею. Иногда дей посылает за мной и мы подолгу беседуем. Но, хотя он и дорожит моей мудростью, мы так давно знаем друг друга, что я уже не в силах поразить его оригинальной мыслью.

Джулия ничего не ответила, стараясь найти в сказанном скрытый смысл. Пыталась ли женщина объяснить, что ей нечего бояться, или хотела внушить ей, что следует развлекать дея остроумием? Джулия не могла сейчас этого понять.

Госпожа Фатима очистила инжир, положила его в рот, затем окунула пальцы в сосуд с водой и вытерла их. Неожиданно она сказала:

- Вы не были избраны деем.

Джулия метнула на нее быстрый взгляд. Память услужливо воспроизвела два голоса за ширмой. Один из них принадлежал Измаилу, врачу, другой был голосом далеко не старого человека.

- Понятно, - сказала она, приподняв подбородок. - Кто же тогда послал меня сюда?

- Чтобы понять, вам необходимо хоть немного познакомиться с существующим положением дел. Алжир - вассальное государство Оттоманской турецкой империи. Дей избирается на свой высокий пост при помощи и поддержке турецких офицеров-янычар, и он должен лавировать между ними и константинопольским султаном. Трон принадлежит ему пожизненно. Однако если он глуп и вызывает недовольство одной из сторон, жизнь его скоротечна. Теперь вы можете судил о мудрости и дипломатичности нынешнего дея, который удерживается на троне уже четверть столетия. Мохаммеда дея любят и уважают, но он ошибся в выборе наследника. Как все люди, достигшие высокого положения, он хочет передать его человеку своей крови - в данном случае, Кемалю, своему внуку. Сейчас он бросил на это все силы. Он не задумывается, что этот молодой человек недостоин такого высокого сана - он слаб, непринципиален и подвержен эмоциям. Дей не хочет видеть, что есть более достойные люди, например его племянник, Али паша.

- Простите меня, - сказала Джулия, когда женщина остановилась, - как я понимаю, его внук, Кемаль, также и ваш внук?

- Вовсе нет. Кемаль - внук второй жены дея, женщины, умершей при родах. Ее сын стал таким же обжорой и скрягой, как и его мать. Если бы женщина не раскормила себя до размеров бочонка, она бы, возможно, осталась жива. Ее сын тоже был необычайно прожорлив. На одном из праздников Рамадана он один съел половину овцы. У него лопнули кишки, и он умер, успев оставить внебрачного сына от рабыни. Нет, не надо думать, что этот недостойный человек приходится мне родственником. Мои дети, великолепный сын и дочь, которая была прекраснее луны, умерли в эпидемию холеры вместе со многими в гареме. Я поддерживаю Али пашу не потому, что он мой родственник. Он мне не родня. Это старший сын единственного брата дея, павшего от ножа убийцы. Я поддерживаю его отчасти из любви к интригам, расширяющим мою ограниченную власть, но главным образом потому, что он обладает качествами, нужными правителю: силой характера, способностью вдохновить и повести за собой людей) чувством справедливости. Если бы вы узнали его, что невозможно в заточении гарема, вы бы тоже восхищались им.