Герман Воук - Марджори

Марджори не могла не улыбнуться на Машину неизменную говорливость.

— А что с тобой происходило, Маша? Боже мой, я все о себе и о себе, и ты позволяешь мне это делать.

— Милая моя, у тебя все интереснее. Что может со мной произойти? Я хотела бы встретить какого-нибудь парня. Как ты видишь, я сделала все возможное, что было в моих силах, до смерти изводила себя голоданием в течение года и так далее.

— Ты сейчас выглядишь ошеломляюще.

С кривой улыбкой Маша сказала:

— В действительности это по вине матери, ты знаешь, старый экзотический эффект. Идеи русской интеллигенции о высокой моде. Кстати, у нее теперь есть меховое пальто. Прекрасная персидская мерлушка. Она выглядит в ней грандиозно. Когда она направляется в городской Холл в этом пальто, можно поклясться, что это Ванда Ландовская. Я купила и своему отцу немного приличной одежды. — Марджори бросила взгляд на серое пальто из белки, висящее на вешалке у стола, которое Маша носила много лет назад, когда ходила на репетиции «Микадо». Маша проследила за ее взглядом и быстро сказала:

— Черт, что такое пальто? Нечто, что мы носим, когда холодно или сыро. Это как раз оттого, что моя мамочка втемяшила себе в голову идею о шубе. Она хотела ее в течение десяти лет, с тех пор как ее старая развалилась. Но что можно было купить в результате блестящих операций моего отца на Уолл-стрит… Не беспокойся, дорогая, я куплю себе норковую шубу на днях, но сначала вещи первой необходимости. Мне нужно купить приличную мебель для квартиры. Я купила все вовремя, и Бог свидетель, я по уши в долгах, но я схожу с ума, когда дело касается срочной оплаты, детка. Ты бы не узнала меня. Я думаю, меня изменили деньги, которые поссорили нас больше, чем что-нибудь другое. Я никогда не забуду этого.

— О, Маша, клянусь, я никогда об этом не думала!

— Ты думала и много. — Маша отпила. — Ты знаешь, мои родители говорят все время о тебе. А Я, я никогда не переставала о тебе думать. Ты одна из богинь домашнего очага. Ты просто быстро промелькнула, как ракета на пути, понимаешь, ты такая хорошенькая, счастливая и такая чертовски порядочная. Мои родители хотели быть респектабельными с тех пор, как сошли с корабля, и им никогда этого не удавалось. До нынешнего времени. Теперь они респектабельны, милая, ты не узнаешь их. Мелкие буржуа, чистые и простые, сидящие на солнышке в парке — они будут проводить зимы во Флориде через год или два, я добьюсь этого. У них никогда многого не было. Но по крайней мере у них есть я, и теперь я большая девочка.

Марджори сказала мягко:

— Ты стоишь десяти таких, как я, Маша. Я все еще нахожусь на попечении родителей.

— О, прекрасный принц очень скоро освободит их от этого. А если нет, то ты будешь грести деньги на Бродвее. Этот маленький красный ковер будет прямо развернут для тебя, милая. — Она рассмеялась. — Я дам тебе один крошечный совет все-таки. Если ты пообещаешь не бить меня.

— Валяй.

— Ну, это совсем немного. Это просто: если Ноэль как-нибудь вечером с сумасшедшим блеском в глазах прижмет тебя в угол в своем любовном гнездышке на Банковской улице, не кусайся и не царапайся очень сильно и долго, хорошо? Он не привык к такой борьбе. Ну, не смотри на меня такими обиженными глазами. Что ты думаешь, судьба хуже смерти? Собери сведения среди выпускников вашего класса через десять лет об их женитьбе и выясни, сколько из них заключили сделки, предварительно не попробовав; если ты, конечно, сможешь заставить их сказать правду. О, снова я — растлитель молодежи. Не обращай на меня внимания.

— Не буду, — сказала Марджори. — Никогда в действительности не обращала и никогда не буду. — Она покачала головой, улыбаясь.

— Следуй своим идеалам, дорогая, — сказала Маша, надевая пальто. — Бог знает, мои привели меня в никуда, хотя не думаю, что в этом причина. Мы сравним свои записи, когда мы будем старыми и седыми, и посмотрим, кто оказался ближе к цели. — У выхода из ресторана она добавила: — Но давай не будем ждать так долго, чтобы встретиться снова. Было очень хорошо. — Переход из теплого застоявшегося воздуха на холодный сырой ветер заставил Марджори чихнуть. Они задержались у двери, прячась от ветра, застегивая пальто. Маша сказала:

— Мне на автобус, а тебе?

— О, выпускной же день. Я возьму кэб.

Маша заглянула в ее глаза:

— Ты хорошо развлекаешься, Мардж? У тебя много друзей?

— Не особенно. В основном Ноэль. Ты знаешь, как это бывает.

— Конечно. — Маша протянула руку. — Мы когда-то хорошо развлекались, правда? Сегодня было, как в старые добрые дни. Счастливого выпуска, Марджори Морнингстар.