Герман Воук - Марджори

— Я помню. — Марджори начала надевать платье.

— Как ты возненавидела меня, когда я заметила, что твой кавалер далек от Кларка Гейбла, президента Рузвельта, Эйнштейна или Юлия Цезаря! Он выделялся только своим красным носом обыкновенного студента из Бронкса. Помнишь?

— Мне было тогда только пятнадцать…

— Это продолжалось в течение двух с половиной лет, дорогая доченька. Была ли я права или нет? Мне что, надо было выскакивать от радости на улицу, когда ты тащила домой своего Джорджа? За кого ты меня принимала бы, за дьявола, монстра или бессердечную злодейку, осмелься я вообразить на минутку, что существует Ноэль Эрман, который талантливее, намного симпатичнее и превосходит всем твоего чудесного Джорджа Дробеса?

— Отлично! — воскликнула Марджори, покрывшись румянцем. — Что ты мне прикажешь делать, лизать тебе пятки, потому что ты старше меня и разбираешься в жизни больше, чем пятнадцатилетняя девчонка? Я не стыжусь и никогда не буду стыдиться, что любила Джорджа. Это добрый, нежный и блестящий человек. Но, к несчастью, он…

— И как он по сравнению с Ноэлем Эрманом, дорогая? Если бы не я, запомни, ты никогда не встретила бы своего мистера Эрмана. Сейчас ты была бы миссис Дробес с Северного бульвара.

— Ты несправедлива и недобра. Эти качества к тебе не относятся, — задыхаясь от гнева, сказала Марджори.

— Пусть будет так. И пусть я буду нетактична, но прошу тебя помнить об одном дурацком моем свойстве: быть иногда правой. Я и дальше собираюсь спорить с тобой, как делала в тот раз, ради твоего же блага. Ты сказала отцу, что не собираешься выходить замуж за Ноэля. Не надо мне только рассказывать сказки. Если ты не честна с другими, так не лги по крайней мере сама себе. Ты только и думаешь, как бы заставить Ноэля жениться на тебе, устроить свою жизнь и выдвинуться за счет его таланта. Вот о чем ты мечтаешь на самом деле. Это трудная задача, но, послушай, вполне выполнимая. Как-никак, яблоко от яблони недалеко падает, а судья Эйрманн очень большой человек.

— Я не собираюсь замуж за Ноэля. Я ничего не планирую. Просто я наслаждаюсь. Именно это вы с отцом не можете понять. Я не обязана просчитывать каждый свой шаг, мне не пятьдесят пять лет. Ради Бога! Мне только двадцать. Ноэль восхищает меня, он блистательная личность. Как ты сказала, он очарователен, только вы не знаете, насколько он очарователен, вы даже не можете представить. Действительно, это чудо — быть рядом с таким человеком.

— Что же, какой ты была, такой и останешься. Говори что хочешь, а я не слепа. Мне достаточно видеть, как вы смотрите друг на друга. Он влюблен в тебя.

— Большей глупости мне не приходилось слышать, — сказала Марджори, и с радостным волнением, охватившим ее, она подумала, что с возрастом мать начала меняться, причем в лучшую сторону. Расправив юбку, она направилась к выходу.

— Извини, мам, что я вынуждена прервать столь прелестную беседу, но мне надо работать.

— Если ты задержишься на минутку, Грич не уволит тебя, особенно за те деньги, которые он тебе платит. Выслушай меня, это очень важно. Твой друг Ноэль так обращается с девушками, что он не может ни одну воспринимать слишком серьезно, даже великую Марджори Моргенштерн. Твоя проблема в том, чтобы заставить его быть серьезным. И поверь мне, что есть способ добиться этого: надо сломить его самолюбие. Ты оказываешься в невыгодном положении. Ты находишься поблизости, ты работаешь для него. В любое время дня или ночи ты у него под рукой, а ему на это наплевать. Это слишком просто. Пусть он немного почувствует твое отсутствие. Вот это первым делом придется тебе сделать.

«Это удивительно, — подумала Марджори, — как иногда мама может добираться до самой сути дела». А дело было в том, что за последние недели она почувствовала: он пренебрегает ею, и это задевало ее самолюбие. Она даже рискнула выразить свое недовольство Ноэлю по поводу его невнимания к ней. Но, услышав это, он громко рассмеялся; он был просто поглощен мыслями о празднике, как он объяснил это. Такие доводы были вполне приемлемыми, и она приняла их. Но она не забыла холодности в его настроении и страха стать презираемой и отвергнутой Ноэлем, вот что мучило ее эти два дня.

Она сказала, смеясь, не совсем удачную фразу:

— Ну, он, вероятно, будет просто рад избавиться от меня, если я уеду на Запад; это будет конец всему.

— Марджори, если в этом дело, не время ли сейчас все выяснить?

— Папе он не нравится, я знаю. Он ненавидит его.