Герман Воук - Марджори

Ее глаза вдруг открылись, она стала замечать у гостей лагеря признаки, указывающие на характер их отношений: симпатичный мужчина, постоянно сопровождаемый робкой или безобразной девушкой; посетительница, танцующая каждую ночь с одним и тем же официантом или посыльным; мужчина средних лет и молодая женщина в неразлучной компании, выглядящие спокойными и не пытавшимися развлечь друг друга. Она поделилась своими впечатлениями с Ноэлем.

— Ну, оставь свою наивность, — сказал он. — Наслаждение получаешь от самого процесса. Конечно, ты еще не искушена в этих вещах. Возможно, ты можешь судить о том, как мужчина гребет веслами, а девушка лежит в лодке, или пара сплетает руки, или как они танцуют, или как они ведут себя на теннисном корте и поле для игры в гольф, или как выглядит губная помада девочки во время завтрака. Я мог бы выиграть, если бы кто-либо попытался поспорить со мной о таких вещах.

— Конечно, это место живет сексом, — сказала Марджори. — Оно пропитано им. Оно кишит им. Оно извергает его. Это ужасно! Оно подобно Дантову аду. Множество мерзких корчащихся, демонстрирующих наготу тел.

— О, успокойся, — попросил Ноэль. Они находились на веранде общего зала, загорая в раскладных креслах. — Хочешь еще пива?

— Мне понятно. Моя мать называла это Содомом. Она права.

— Ты воспринимаешь все слишком болезненно, дорогая. Здесь не настолько много секса, как тебе кажется. Среди всей труппы я выделяю тебя, тесно общаясь с тобой все лето, это представляется несколько неприличным. Но посетители в целом совершенно разные. — Он бросил взгляд на людской муравейник, снующий по лужайке, и на загорающих на пляже девочек в открытых купальниках, мужчин в коротких спортивных трусах. Все они были веселые и очень шумные.

— Парни приходят сюда, конечно, с обычной мыслью студента соблазнить привлекательную девочку, попутно поиграв в теннис, гольф и позагорав. Но они не очень удачливы. Хорошенькие девочки Ширли приходят в закрытых купальниках и ярких легких платьях, намереваясь заполучить мужа и никак иначе. Это свиньи, которые в основном извлекают выгоду из непрерывных козней. У них призрачные надежды. Им хочется лишь немного внимания, и они заплатят за это своими грязными телами. Немногие мужчины на самом деле не сдерживаются и проявляют интерес к некоторым смазливым девочкам. Несколько больше тех, кто выдержаннее, прекратили совокупляться со свиньями. Вот и все об этом.

— Ты слишком грубо и высокомерно относишься ко всему этому.

— Послушай, Марджи, существует обстоятельство, которое тебе следует учитывать. Секс существует. Люди не только едят, пьют и дышат, они совокупляются. Таким образом получается, что рождаемость населения превышает смертность. Твоя точка зрения — она привита тебе родителями — устарела даже для австралийского крестьянина. Удивительно не то, что слишком много, а, наоборот, слишком мало секса в «Южном ветре». Большинство ограничивается несколькими неумелыми поцелуями и объятиями, и лишь немногие достигают большего, прячась и ползая в темноте, как будто они совершают преступление. В течение сорока веков Моисей все еще управляет этими бедными юными евреями. Это абсолютно непостижимо.

— Что ты защищаешь? — спросила Марджори. — Полнейшую неразборчивость в связях?

— Я ничего не защищаю, моя дорогая. Я лишь иду в одиночестве, живу по-своему и не пытаюсь оставить потомство. Я очень хорошо провожу время. Существует такой тип девочек, Марджори, беззаботных варваров, подобных мне, для которых секс — такое же простое и приемлемое удовольствие, как стакан выпивки. Их единственное пожелание, чтобы была хорошая компания и сам секс. Ты никогда не поймешь такой образ мыслей, поэтому не пытайся.

После паузы она сказала:

— Я не знаю ничего о твоих друзьях балбесах. Я не считаю, что девушка может лечь в постель с мужчиной и тут же забыть об этом. Это противно человеческому естеству…

— Это несвойственно твоей натуре, Марджори. Не обобщай. Обмен женами у эскимосов является стилем жизни. Полинезийские девушки твоего возраста…

— О, достаточно, эскимосы и полинезийцы, — прервала его Марджори. — Это взято для сравнения, не так ли? Однако ты живешь не в «иглу», и я не ношу набедренную повязку, а мы говорим о людях, подобных нам, а не обо всем мире.

— Постарайся быть последовательной, старушка. Хоть я и ценю, что это достижение. Ты говоришь, человеческая натура. Все они — человечество.

Марджори ответила: