Лариса Шкатула - Пани колдунья

Целую тебя крепко.

Любящий отец Н.Н.Астахов"

Письмо и вправду было непривычно коротким. Отец мог и любил писать подробные, интересные письма, но Лизе даже эти несколько строк, написанные его рукой, казались неизмеримо ценными. Словно, как в детстве, её погладила по голове любящая отцовская рука.

"Папа, папенька", - прошептала Лиза и некоторое время плакала над его письмом, а потом не заметила, как заснула. Проснулась от робкого стука Марыли, которая пришла раздеть её перед сном.

- Не рано ли ты поднялась, голубушка, - строго сказала ей Лиза. - У тебя были такие тяжелые роды, а ты, я глядела, по двору легкой серной скачешь. Побереглась бы, да и малышка, наверное, по ночам спать не дает?

Марыля в ответ на увещевания княгини тотчас просияла лицом и опять попыталась поцеловать Лизе руку.

- Как же мне не скакать этой самой серной, - счастливо проговорила она, - ежели ваше сиятельство меня и мою малышку с того света вытащили?! А моя Лизонька - в честь пани княгини мы её назвали, пшепрошам! - спит, как медвежонок зимой. День с ночью не путает. Просыпается, чтоб пеленки поменяли да поесть дали...

Любящая мать, казалось, готова была говорить о своем ребенке часами, но, заметив отрешенность княгини, спохватилась, пожелала Лизе спокойной ночи и выскользнула из комнаты.

Теперь молодая княгиня лежала в постели, как будто ей не предстояла впереди целая ночь, и, как сказал бы отец, сна у неё не было ни в одном глазу. Она вдруг невольно прислушалась и услышала, как за стенкой в своей комнате ходит Станислав. "Мечется, как зверь в клетке", - отстраненно подумала она.

Лиза отчетливо увидела, как супруг, будто решившись, подошел к двери, протянул руку, но потом отдернул её и бросился на кровать. Зарылся лицом в подушку, и она услышала его глухие рыдания.

"Я не хочу этого видеть!" - сказала себе Лиза и будто сморгнула видение. Отчего-то лицезрение мучений супруга её не взволновало, а скорее раздосадовало.

Картина, которую она только что наблюдала, исчезла, но зато возникла другая. Станислав, идущий по улице Кракова, - она узнала эту улицу, которая в центре была широкой, а к концу, к более бедным кварталам сужалась, и вместе с нею как бы уменьшались, съеживались дома.

Незримо присутствуя за спиной Станислава, Лиза шла следом, к небольшому домику на окраине, который выходил своим крыльцом прямо на улицу. А ещё она чувствовала, что кроме него по ночной улице идут двое мужчин. Причем они не просто идут, а крадутся, подтягиваются все ближе, и она ничем не может помочь Станиславу, ни предупредить, ни защитить, потому что на самом деле там её нет. Потом один из преследователей выхватил из складок одежды нож, броском догнал Станислава и ударил его в спину...

- Надо же, глупость какая! - громко сказала Лиза, чтобы избавиться от чувства страха.

В последнее время происходящие с нею странности участились. Она стала видеть какие-то картины, слишком правдоподобные для сна или кратковременного забытья. И потому Лизу теперь мучил вопрос: "а нормально ли это? Не сходит ли она с ума?" Как тут не вспомнить Грибоедова: "Из огня тот выйдет невредим, кто с вами жизнь прожить сумеет, подышит воздухом одним, и в нем рассудок уцелеет..." ( А.С.Грибоедов "Горе от ума". )

Глава двадцатая

Странный посетитель появился в этот день в краковском морге. Мужчина благородного вида, необычайно бледный, одетый во все черное. Он дал сторожу золотой - монету, которую тот держал в руках лишь однажды в молодости, когда плавал матросом на паруснике "Скат", пока не спился и не был списан с судна.

Своим видом посетитель напомнил сторожу старшего помощника капитана "Ската" по кличке Вурдалак. У того было такое же бледное бескровное лицо и бордово-красные губы. Взгляд его тоже не сиял добротой: когда сторож попытался задать незнакомцу какой-то вопрос, тот так посмотрел на него, что слова у служителя морга застряли в глотке.

Страх пробрал его до печенок, и в мгновенном порыве он даже подумал было пожертвовать этот золотой церкви, но вовремя опомнился...

Прежде такие люди сюда не забредали, ибо в морг свозили всякого рода нищих и бродяг, а также тех горемык, которые умирали в больницах для бедных и подлежали захоронению за счет средств городской казны.

Сторож знал, что накануне в больнице умерла от родильной горячки какая-то бродяжка, вот за её телом и приехал господин, который дал ему золотой.

Еще накануне, когда скромный служитель морга с помощью возчика больницы укладывал труп умершей рядом с другими телами, он обратил внимание на то, что усопшая была молода, совсем девочка, и вот поди ж ты, умерла без покаяния, и похоронить по-человечески её некому.