Барбара Эрскин - Победить тьму...

Патрисия оглядела гостиную и удовлетворенно кивнула. Здесь было очень мило и уютно. На тот момент Джейн уже прибралась в комнате, игрушки Келома были аккуратно сложены, а днем раньше она разобрала кучу медицинских журналов, которые лежали в кабинете Адама. Она слегка поправила подушку и подошла, чтобы сдвинуть на несколько сантиметров занавеску. Новый дом Джейн и Адама располагался в очень приятном пригородном районе. У них был огромный сад, больше, чем тот, который был раньше. Сам дом построили еще в двадцатых годах, и он сильно отличался от их бывшего дома. Но она прекрасно знала, что Джейн уже успела полюбить его, потому что это был их собственный дом. Патрисия улыбнулась. Конечно, он не был настолько удобен и шикарен, как старый, но что уж тут поделаешь. И улица не имела почти ничего общего с Джорджиан-стрит. Но, по крайней мере, это был их собственный дом.

Джейн находилась в кухне и готовила себе и матери чай. Келом отдыхал. В комнате наконец воцарился покой. Патрисия вздохнула. Да, на самом деле ребенок в последние дни был очень беспокоен. Может быть, ей удастся, в конце концов, немножечко отдохнуть, до того как он снова проснется. Очень жаль, что она не может оставаться здесь подольше, чтобы помогать Джейн в последние месяцы ее беременности. Для нее это было бы очень и очень утомительным…

Поднявшись по ступенькам и остановившись перевести дух, Патрисия заглянула в открытую дверь спальной комнаты Джейн и Адама. Это была довольно милая, со вкусом обставленная комната, в которой висели прекрасные картины и находились элегантные украшения. Комната была залита солнечным светом. Она прошлась по ней, оглядела все вокруг и осталась довольна. Что ни говори, все-таки именно благодаря ей у ее дочери такой хороший вкус. Сразу же, как только она подумала об этом, ее взгляд упал на маленькое серебряное деревце с эмалевыми бусинками, которое стояло на столе рядом с кроватью. На обрамленный серебром кристалл падал солнечный свет, и в разные стороны от кристалла расходились разноцветные лучики радуги. Это была, на ее взгляд, вульгарная вещица, лишенная всякого вкуса, она совершенно не подходила к окружающей обстановке. Патрисия нахмурилась. Эту вещь им подарила та ужасная обрюзгшая женщина-художник, которая однажды приходила с Адамом. Обойдя кровать, она взяла амулет в руки и пристально вгляделась в него. Он был даже неаккуратно огранен.

— Мама, что ты делаешь здесь? — Голос Джейн прозвучал из дверного проема так неожиданно, что Патрисия чуть не подпрыгнула от испуга.

— Ничего, ничего, дорогая. Я просто подумала, насколько эта комната выглядела бы лучше без этой вещицы. Она совершенно не вписывается в интерьер.

— Положи ее на место, мама, пожалуйста. Это очень милый сувенир. — Джейн выглядела измученной. По первоначальному замыслу Патрисия приехала для того, чтобы дать Джейн возможность немного отдохнуть. На самом же деле ей пришлось еще больше работать. Вот и сейчас, когда Джейн с удовольствием бы прилегла и вытянула ноги, пока Келом спал, ей надо было готовить чай для матери.

— Суеверный бред. И все-таки не могла бы ты избавиться от него, дорогая? Снеси его к старьевщику или куда-нибудь еще. Я уверена, что кому-нибудь он обязательно понравится.

— Он нравится мне, мама. — Джейн поставила чашку на ночной столик и протянула руку. — Пожалуйста, отдай его мне.

— Тебе не нужно принимать такой воинственный вид, дорогая. Я уверена, что Адам даже не заметит… — Патрисия повернулась, чтобы положить вещь на прикроватный столик, но неожиданно амулет выскользнул у нее из рук. Она сделала резкое движение, чтобы поймать его в воздухе, но поздно. Кристалл коснулся ее руки, но только и всего. Маленькое деревце ударилось о край стола и теперь лежало у ее ног. Две маленькие крошечные бусинки откололись и лежали в стороне.

— Мама! — Джейн в ужасе уставилась на нее. — Что ты наделала?

— Извини, он выскользнул.

— Ну, конечно, выскользнул. — Джейн смахнула появившиеся на ее глазах слезы гнева и усталости. Она опустилась на колени и подняла то, что осталось от деревца. В ее глазах читался нескрываемый ужас и горе. — Эта вещь так много значила для Адама.

— Ну, в таком случае, это очень подходящий момент, чтобы улучшить его вкус, — сказала Патрисия ядовитым голосом. Она совершенно не чувствовала за собой никакой вины. — Я выброшу его, дорогая. Адам даже не заметит. А теперь, я думаю, мне надо отдохнуть. В противном случае я буду совершенно измученной, когда мой дорогой маленький Келом проснется.