Барбара Эрскин - Победить тьму...

— Нам не придется жить здесь, — доверился он Джейн. — Мы могли бы найти лучшее место, но нам так нравятся горы. К тому же Лиза чувствует себя в безопасности. Брид никогда не сможет найти ее тут, даже если очень этого захочет.

— Брид? — Джейн перевела взгляд с коляски, в которой лежал Келом, на Фила. В ее глазах читался явный вопрос и живое любопытство. — Кто такая Брид?

От неожиданности он растерялся и не знал, что ей ответить.

— Разве ты не знаешь?

Джейн покачала головой.

— А почему я должна знать?

Он неопределенно пожал плечами.

— Я думаю, тебе лучше спросить об этом Лизу.

Джейн поступила так, как ей сказали. Она не стала медлить со своим вопросом и тут же поспешила на кухню, держа на руках Келома.

Лиза отвернулась от мойки, в которой она полоскала кружки, некоторое время молча смотрела на нее, а затем пожала плечами. Потянувшись за кухонным полотенцем, она сказала.

— Не могу поверить в то, что Адам до сих пор тебе ничего не говорил.

Джейн молча слушала рассказ Лизы, не сводя с нее глаз. Когда та закончила повествование, Джейн многозначительно покачала головой.

— Нет, — твердо сказала она. — Не может быть, чтобы ты на самом деле ожидала, что я поверю в этот вздор. О нет, Лиза, это уж слишком. Ты все выдумала. Для чего? Для чего ты стараешься запугать меня подобной историей? Неужели все дело в Адаме и во мне? Неужели ты еще не можешь успокоиться? Ты ревнуешь его или дело в чем-нибудь еще? — Она крепче прижала к себе ребенка.

— Если ты мне не веришь, спроси у Адама, — протянула Лиза сквозь зубы и резко отвернулась. — Нет, Джейн, я не ревную ни капельки. У меня есть все, что мне надо от жизни.

В кухне повисла довольно неприятная тишина. Затем Джейн протянула руку и дотронулась до Лизы.

— Извини, я совсем не это имела в виду. Я знаю, что ты не ревнуешь.

— Вот и хорошо. — Лиза снова подошла к мойке и открыла до отказа краны, наблюдая, как вода уходит в сливное отверстие. — Если не хочешь, можешь не верить в то, что я тебе рассказала по поводу Брид. Просто я очень надеюсь, что тебе никогда не придется пройти через это.

Катриона с интересом изучала лицо Брид. На нем были заметны подергивания, некие, признаки жизни. Она была почти уверена, что на какую-то долю секунды глаза Брид сфокусировались на ее лице. Странное ощущение зыбкости, которое было ей свойственно в течение всех этих недель, постепенно исчезало. Доктор Фриментал, психоаналитик, за это время посетил их несколько раз. Он узнал Брид, потому что успел хорошо ее запомнить, когда та находилась в Королевской больнице. Он был очарован тем, что Катриона описала Брид как жизнерадостную интеллигентную молодую женщину.

— Должно быть, это просто умственное расстройство, может, в результате какой-нибудь травмы, когда она была еще совсем ребенком. Возможно, произошло еще что-то такое, что вызвало подобный шок.

Накатами, неуверенно возвращалась к ней жизненная энергия. Кровь маленькими порциями вновь начала перекачиваться по венам, и жизненный свет снова стал пробиваться сквозь туман, который отделял Брид от окружающих ее людей. Медленно душа ее снова возвращалась в тело.

Через две недели после того, как она впервые заметила некоторое движение в глазах Брид, Катриона отвезла ее домой. Брид поняла, что может остаться в квартире на Королевской площади до тех пор, пока не почувствует себя окончательно выздоровевшей.

Лиза была в амбаре и рисовала. Она стояла перед мольбертом и обозревала портрет Аноурин Беван, который собиралась выставить в картинной галерее в Кардиффе. Комиссионные за него были довольно внушительными, и она прекрасно понимала, что в случае успеха сумеет подняться на одну ступень вверх как художник-портретист. Несмотря на то что ее ребенку был всего один год от роду, она умудрялась несколько часов в день проводить около мольберта. Таким образом, она рисовала довольно регулярно.

Как это часто случалось и раньше, после долгого стояния на ногах она чувствовала сильную усталость. Поскольку мозг ее неустанно работал, в минуты отдыха она чувствовала, как напряжение откатывает и тело расслабляется. Она прислонилась к стене и решила дать отдохнуть рукам. В этот момент она уловила некоторое движение у двери в амбар. Она повернулась и спросила:

— Фил, это ты? — Это было не более чем видение, хрупкая фигура с длинными темными волосами. Но ее присутствие было совершенно очевидно. Сердце Лизы буквально ушло в пятки. Она подбежала к двери, широко распахнула ее и выглянула наружу. Дорожка, которая вела через фруктовый сад к дому, была абсолютно пуста. Не было заметно, чтобы по ней кто-то прошел несколькими минутами ранее. На одной из веток покрытого лишайником старого яблоневого дерева сидела зарянка и громко пела. Наверняка любое присутствие человека спугнуло бы птицу.