Барбара Эрскин - Победить тьму...

Брид запрятала рюкзак под покрытие кровати, как только он попался ей на глаза. Она спокойно осмотрела внутренность избы, отыскивая признаки пребывания Адама. Если они есть, дядя заметит их. Его зрение превосходило зрение обычного человека. Она молилась, чтобы Адам ушел, и не просто скрылся в тумане, а вообще покинул их территорию.

Она знала, что дядя отличается подозрительностью. Он не доверял Гартнайту, подчеркивая это постоянными визитами. Гартнайт был слишком молод. Должность резчика по камню и хранителя ворот была священна, — так же, как деятельность жреца или барда. Эту семейную традицию Гартнайт унаследовал от отца, который умер два года тому назад. Она переходила вместе с передаваемым по наследству знанием о том, как попадать в царство вечно молодых, если кто-либо вообще осмелится на это. Попадать туда было запрещено всем, кроме посвященных, но иногда люди проскальзывали сквозь врата, не имея об этом представления, — как, например, Адам.

С первого же раза, как увидела Адама, Брид поняла, что он пришел с земли, лежащей по ту сторону камня. Его странная одежда и речь отдаляли его от нее. Она внимательно наблюдала за ним, чтобы проследить, как он преодолевает путь, который приносит смерть всем, кроме весьма немногочисленных, знавших дорогу. К своей глубокой радости, она убедилась, что он человек, а не дух или призрак. Но он был слишком молод, чтобы стать посвященным. Он очаровал ее с того самого момента, как она увидела его. И вот теперь она сделала его своим. Ее губы расплылись на мгновение в тайной улыбке, но затем улыбка исчезла. Какова бы ни была его сила, она собиралась заполучить ее.

— Брид. — Раздраженный окрик извне заставил ее вскочить. Еще раз окинув хижину быстрым взглядом, она вышла в туман и столкнулась с пристальным взглядом дяди.

— У тебя испуганный вид, дитя. — Он схватил ее за руку и притянул к себе. — Нет оснований. — Взяв ее за подбородок, он приподнял ей голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Встретившись с его взглядом, она быстро отвела глаза, опасаясь, что он может засечь новую женскую силу, которая продолжала разливаться по ее жилам, силу, дарованную прикосновением мужчины. Она чувствовала, как его глаза сверлят ее душу, но через мгновение он отвел взгляд от ее лица и повернулся к сестре. — Она здесь дичает, Джемма. — Он был строг. — Ей следует учиться. Ей нужно многое познать, чтобы служить святым местам. — Он медленно, почти обольстительно провел рукой по щеке Брид.

Она отступила на шаг, чтобы он не мог дотянуться до нее, и распрямила плечи.

— Я желаю следовать по пути слова, дядя. — Она смотрела на него, не сводя глаз. Страх исчез, и ему на смену пришла холодная решимость. — Я уже многому научилась у Друста, барда из Абернайта. Он согласился обучить меня всему, что знает.

Она видела, как лицо дяди налилось кровью, и тотчас пожалела о своих смелых словах.

— Ты осмеливаешься строить собственную жизнь? — прогремел он, обращаясь к ней.

Она не сдавалась.

— Это мое право, дядя, раз у меня хорошая память и умение красиво говорить. — Это было ее право как потомка двух древних фамилий бардов, одна из которых — по линии матери — была королевских кровей, ибо ее дядя Бройчан был приемным отцом короля и его главным друидом.

Воцарилось долгое молчание. Джемма находилась рядом, стоя с кувшином в дверях. Она собиралась долить брату пиво, но вместе со своими двумя детьми стояла, не сводя взгляда с его лица. У нее перехватило дыхание.

— Вы поощряете ее в этом? — Бройчан посмотрел сначала на Джемму, затем на Гартнайта.

Гартнайт заговорил первым.

— Если в этом ее призвание, дядя, то разве не ясно, что ее поощряют боги? Без их вдохновения она не имела бы таланта, чтобы учиться у Друста. — Гартнайт говорил с гордостью и достоинством.

Брид подавила победную улыбку. Она хотела заключить его в свои объятия, но не сдвинулась с места.

Брочайн резко повернулся. Прошагав к одному из бревен, лежавших у огня для сидения, он туго затянул вокруг себя плащ и уселся.

— Декламируй, — скомандовал он.

Брид перевела дыхание и взглянула на Гартнайта. Тот хмуро кивнул. Своеволие его сестры, ее приступы неистовой ярости, пугавшие его, ее дикая врожденная сила будут обузданы и укрощены их дядей.

Она вышла вперед. Вначале слишком нервничала, чтобы произносить слова, затем каким-то чудом нервозность исчезла. Распрямив спину, она подняла голову и начала декламировать.

Ее учитель был человеком требовательным. Длинными зимними вечерами, сидя у огня, он выделил среди своих слушателей Брид, зная о ее происхождении и уме, и беспрестанно повторял длинные поэмы и истории, являвшиеся их наследием, пока она не смогла декламировать их без запинки. У Брид, как обнаружил Адам, была исключительно хорошая память. Она уже изучила основы того, что преподавали в школе бардов.