Барбара Эрскин - Победить тьму...

Двадцать пять. Если бы у него и Брид был ребенок, ему было бы сейчас двадцать пять лет. Адам сидел в своем офисе за столом и тупо смотрел на груду бумаг с историей болезни своего первого пациента. За дверью его кабинета толпился народ. Он слышал, как из-за двери доносится резкий кашель. Дочь? Дочь Брид? Его мысли снова и снова возвращались к постели в собственном доме, к его мечтам, безумным фантазиям, когда она являлась ему и буквально изнуряла его своей красотой и страстью. Он потянулся к телефону. Наверное, снова следует позвонить доктору Фернесу. А может быть, придется поехать и посмотреть на эту молодую женщину. Он резко отодвинул аппарат на край стола. Это было бы полным сумасшествием.

Безумием.

А почему эта девушка находилась в госпитале для душевнобольных?

Почему? Потому что она была созданием потустороннего мира вне пространства и времени? Почему же тогда она тоже назвалась именем Брид?

Он принялся вытаскивать пачки бумаг из конвертов. Сейчас у него совершенно не было времени думать о ней.

— У меня такое чувство, что Джули провалит экзамены, мама. — Келом с Джейн находились в кухне, и он доедал последнюю порцию картофельного пирога с мясом, которая оставалась на тарелке, в то время как она убирала со стола.

— Келом, это был кусок твоего отца.

— Он все равно не будет есть его. Я точно знаю, что не будет. Он возвращается обычно очень уставший. Так вот, мам, она говорит, что для того, чтобы стать художником, ей совершенно не нужны эти экзамены.

Джейн вздохнула. Она подошла к столу и села на стул напротив него.

— А Лиза знает о том, что ты мне сейчас сказал?

Келом пожал плечами.

— Не думаю. Да Джули это и безразлично. Она собирается путешествовать по миру. Хочет рисовать, плавать, пожить в свое удовольствие год или два и только потом приняться за учебу.

— Ясно. — Она уже поняла, к чему он клонит.

— А что, это неплохая идея. В конце концов, поступить в университет никогда не поздно. Тысячи людей делают перерыв до того, как продолжить учебу.

— Разумеется, при условии, что они великолепно сдают свои выпускные экзамены.

— Да, конечно. — Он снова пожал плечами. — Никто с этим не спорит.

— Правда, Келом? — Она так пристально посмотрела ему в глаза, что он не выдержал и отвел взгляд в сторону. — Не разрешай ей так сильно влиять на тебя, Келом. Джули — настоящий сорванец, дорогой. Я знаю, что ты любишь ее, и уверена, что вы оба поступите в университет. Но она такая своенравная и совершенно не понимает, чем для тебя могут обернуться подобные каникулы. Но ты должен это знать.

— Должен?

— Да, Келом, должен. — Где же был Адам, когда она так нуждалась в нем? — Сначала сдай экзамены, а затем можешь немножко попутешествовать. — До его выпускных экзаменов оставалось всего три месяца. Господи, не поступай с ним так жестоко, не лишай его разума.

Джейн вымыла посуду, вытерла ее. Она внесла свой посильный вклад, настроила его на экзамены, и теперь он исчез из виду, поднявшись по ступенькам в свою комнату. Он включил на полную громкость записи лекций, чтобы освежить их в памяти, как он сам выразился. Как-нибудь вечером к нему придет его друг, и они вместе будут заниматься. Именно так он сказал: вместе. В другой раз он отправится к Роджеру, или к Полу, или к Марку. Это будет его ответный визит. Каждый вечер после школы ему звонила Джули, и они шепотом разговаривали часами. Она уже поняла, что в этот момент следует накрывать ужин. Тем самым она прерывала их душещипательную беседу, ставила точку в бесконечном обмене любезностями и планами.

Джейн стянула с рук резиновые перчатки, повесила их на раковину и вздохнула. Пройдет еще несколько месяцев, и он уедет. Путешествовать. Или поступит в университет. В любом случае, он начнет новую жизнь, как взрослый человек. А что же тогда останется делать ей? Она уже не раз всерьез задумывалась над этим. Она будет кухаркой и уборщицей для Адама. Такова ее судьба и предназначение на всю оставшуюся жизнь. Время от времени по утрам ей будет удаваться выпить по чашечке кофе с Сарой Хардинг, хотя, без сомнения, ее присутствие Джейн находила более чем нежелательным. Она с трудом выносила ее и терпела только ради того, чтобы хоть как-то разнообразить свою монотонную жизнь. Все это казалось удручающим. Таким же примерно, как ее отражение в зеркале, когда она садилась перед своим туалетным столиком и смотрела на себя. Она заметила, что у нее появились новые морщины, второй подбородок. Выражение ее лица демонстрировало усталость. Смотрясь в зеркало, она словно видела в нем лицо своей матери и понимала, что та не одобрила бы ее состояние. Ее мать всегда была очень привлекательной женщиной с сильным волевым характером, она постоянно была чем-то занята. Ее мысли перенеслись далеко в прошлое, в детство, когда ее отец частенько сбегал из дома, чтобы поиграть в гольф. Сейчас то же самое делал Адам. Кто знает, может, ей судьбой было предначертано идти вместе с матерью по параллельным тропинкам? Это были тропинки бесконечных обязанностей и самопожертвования. И еще, в ее случае, бесконечной скуки.