Мейв Бинчи - Ключи от рая

Там была очень мирная атмосфера, и все казалось возможным. И я была уверена, что все получится. До прихода вечернего автобуса я провела день, осматривая Россмор. Транспорта было немного, можно было спокойно гулять. Я уверена, что сейчас он сильно изменился. Казалось, все знакомы между собой, половина людей на Кастл-стрит, главной улице, приветствовали друг друга. Все гуляли семьями, я заметила. Хотя, когда однажды приеду сюда со своим ребенком, я тоже буду частью семьи. Я намеревалась вернуться в Россмор и поблагодарить святую Анну за помощь.

Очень многие жители оставляли своих детей на площадке около магазина, поскольку детские коляски были слишком велики и громоздки, чтобы завозить их внутрь. Прохожие приостанавливались, чтобы выразить свое восхищение круглощекими младенцами. Дюжинами младенцев. Скоро и у меня в коляске будет лежать наш ребенок, наш с Джеймсом, внук Наташи. И когда это произойдет, мы никогда не спустим с него глаз.

Но шли месяц за месяцем, и ничего не происходило. Я со злостью вспоминала свою бесполезную поездку и чувствовала некоторое беспокойство. Я все время вспоминала этот городок, где мамаши оставляли своих детей на всеобщее обозрение на главной улице без всякого присмотра. Они оставляли своих детей, не подозревая о том, что многим было больно смотреть на эту картину из-за невозможности иметь детей.

И тогда у меня родилась идея.

Я поеду в Ирландию, найду коляску и привезу домой нашего ребенка. Не важно, мальчик это будет или девочка. Если бы это был наш ребенок, мы тоже не могли бы выбрать его пол, поэтому все будет естественным.

Все нужно было как следует обдумать.

Для поездки в Ирландию не требовался паспорт, но путешествовать самолетом было более рискованно, чем паромом. Поэтому я решила ехать морем.

Я сказала Джеймсу, что беременна и пойду не к их с Наташей семейному доктору, а буду посещать специализированную женскую клинику. Он отнесся ко мне с пониманием и с нежностью. И, конечно, его страшно обрадовала новость.

Я упросила его пока ничего не говорить матери. Я сказала, что мне требуется время. Он согласился с тем, что это будет наш общий секрет до тех пор, пока мы не будем уверены, что все идет как надо. Через три месяца я сказала, что теперь предпочитаю спать одна. Он с неохотой согласился.

Я прочитала все о симптомах беременности и все делала в соответствии с ними. Я пошла к театральным костюмерам и приобрела специальную форму для изображения живота беременной женщины. Я объяснила, что по роли это будет хорошо смотреться под ночной рубашкой. Они очень заинтересовались этим, и мне пришлось напустить туману, потому что собрались прийти в театр и смотреть мою игру!

Наташа была чрезвычайно рада. Когда она приходила к нам обедать по субботам, она даже помогала мне мыть посуду.

— Элен, моя дорогая девочка, ты даже не представляешь, как я счастлива, — говорила она, кладя руку мне на живот. — Когда мы почувствуем, как он толкается, как ты думаешь?

Я сказала, что узнаю об этом в клинике.

Я понимала, что ко времени так называемых родов мне нужно куда-то уехать. Это могло стать проблемой, но я решила ее. Я сказала Джеймсу и Наташе, что, по-видимому, приближающееся материнство вызывает у меня ностальгию по сиротскому приюту, единственному дому, который я помню. Джеймс захотел сопровождать меня, но я сказала, что эту поездку я хочу совершить в одиночестве. Он должен заниматься своим антикварным бизнесом и оставаться в Лондоне. Я вернусь через неделю, задолго до срока родов. Потребовалось долго их убеждать, но в конце концов они меня отпустили.

В офисе я получила отпуск по беременности. Я была свободна и могла заняться своими делами. Я поехала в приют, где были рады моей беременности. Особенно рады они были моему приезду потому, что моя биологическая мать умирала в больнице и очень хотела меня видеть прямо сейчас. Чтобы объясниться.

Я сказала, что не хочу объяснений.

Она дала мне жизнь, это прекрасно. Больше мне ничего не нужно. Я буду жить дальше.

Сестры и персонал были шокированы. Я, такая благополучная, с хорошей работой, состоятельным мужем, красивым домом, ожидающая ребенка. Почему я не могу с открытой душой поговорить с бедной женщиной, которой в жизни так не повезло?

Но я не поехала к ней. У меня было слишком много своих проблем. Мне нужно было ехать в другую страну, красть младенца для меня, ребенка для Джеймса и наследника для Наташи Харрис. Зачем мне слушать бессвязные оправдания чужого человека, которые сказаны слишком, слишком поздно?