Мейв Бинчи - Ключи от рая

Мне повезло, я познакомился с одним парнем из банка, который выразил готовность дать мне деньги, чтобы я начал собственное дело подрядчика-строителя, и тогда я смог дать работу всем братьям и сестрам, а компании дал имя отца. Он так радовался, видя на грузовиках надпись «Марк Ковач и семья, строительные подряды».

У меня не было необходимости давать компании собственное имя, я знал, что она моя, зато имя отца семейства в названии придавало ей больше солидности. Упоминание родственных связей вызывало больше доверия.

Все родственники моего отца уехали из польской деревни, которой больше не существовало, но дедушка с маминой стороны все твердил об этом чудесном месте в Ирландии. Поэтому, когда мне исполнилось пятьдесят, я решил сделать самому себе подарок в виде трехмесячного отпуска.

Я никогда не был женат. Попросту не хватало времени. Полагаю, что это звучит немного безнадежно, но я никогда не задумывался над этим всерьез. Я был слишком занят делами, связанными с бизнесом, а теперь чувствовал, что уже поздно. Все мои братья и сестры имели семьи и детей, и я мог только радоваться семейной жизни, окружающей меня.

Но потом мой врач обнаружил у меня гипертонию и посоветовал поменьше волноваться. После смерти дедушки, после всей этой ирландской музыки у него на похоронах и разговоров о Россморе, лесах и прочем я призадумался и решил, что сейчас подходящее время поехать в Ирландию и отдохнуть подальше от дел.

Но поскольку я был человеком, не умеющим бездельничать, я решил изучить возможность строительства в Ирландии, как дань памяти дедушке О’Нейлу. Это показало бы людям, что его жизнь и его путешествие в Америку были весьма плодотворны.

Все согласились, что это хорошая мысль, и заверили меня, что компания «Марк Ковач и семья, строительные подряды» будет продолжать успешно работать и в мое отсутствие.

— Может быть, ты даже найдешь там ирландскую девушку, — сказала мама.

Я подумал, что она имела в виду далеко не молодую девушку, но ничего не сказал на это. Многие годы я обычно предпочитал улыбаться людям и соглашаться с ними, вместо того чтобы сказать последнее слово. Последнее слово не всегда на самом деле нужно.

И вот я приехал сюда, на родину моего дедушки Денни О’Нейла. Очень хорошее место для отдыха. Никто в Дуне не помнил моего дедушку, что огорчило меня.

Они знали, что стояло несколько небольших домов, но все они развалились, потому что пришли в запустение. Это было так давно, а фамилия О’Нейл в Ирландии очень широко распространена.

Поэтому я решил, что его вспомнят. Я прослежу за этим. Я создам ему памятник, но не что-то показное, а то, что принесет его родному городу большую пользу. Я поговорил с людьми по поводу их предложений. Они были многочисленны и разнообразны. Люди хотели небольшой театр. Художественную галерею. Может быть, небольшой парк, где могли бы играть дети, а пожилые люди сидели бы по вечерам. Церковь или музей. Идей было столько, сколько было опрошенных людей.

Одна пожилая леди посоветовала пойти и помолиться у источника в лесу под Россмором, и тогда мне станет ясно, как днем, что именно я должен сделать. Я поехал, оставил машину у опушки и вошел в лес. Я встретил большую дружелюбную собаку, которая сопровождала меня и, похоже, знала дорогу к источнику, потому что делала соответствующие повороты у каждого маленького деревянного столбика. Потом она вежливо села в стороне, в то время как я вошел в сырой темный грот.

Источник был необыкновенным, иначе не скажешь. Я религиозен, как любой человек, имеющий ирландскую мать-католичку и польского отца-католика, я не мог избежать этого, разумеется. Но моим глазам предстало такое, чего я никак не ожидал.

Люди писали свои послания на стенах грота, они оставляли крошечные детские ботинки и носки с записками, молящими об излечении от ревматизма, или четки с мольбой о выздоровлении любимой матери.

Во многих случаях это выглядело нелепо, но иногда трогало до глубины души. Такая коллекция последних надежд, собранная на таком маленьком пространстве. Это не вызвало у меня никакого ощущения благочестия и святости. Статуя не излучала мудрости. Вместо этого я ощутил тревогу и захотел уйти отсюда. Когда я вышел наружу, я опять увидел большую собаку, это была овчарка или колли, я думаю; она ждала меня, как будто я был ее давно потерянным другом. Я почесал ей за ухом и пошел по лесу обратно, глубоко задумавшись.

Потом мне пришла в голову мысль.