Лавейл Спенсер - Прощение

Когда Роберту исполнилось двенадцать, он понял, что хочет чего-то лучшего для себя, чем бесконечный труд и вечная борьба за существование, выпавшие на долю родителей. К тридцати годам мать высохла и сморщилась. А отец стал сварливым и циничным.

Хотя обучение в школе рассматривалось родителями, нам непозволительная роскошь, Роберт завоевал право продолжать учебу тогда, когда другие шли работать на фабрику. Там, в школе, он и познакомился с сестрами Меррит. Позже, когда он немного подрос и стал ходить по домам, собирая жир и масло для варки мыла, он постучался однажды в незнакомую дверь, которую открыла, к его удивлению, Аделаида Меррит.

- Как, это ты, Роберт?! Привет!

Неприятно просить свою одноклассницу дать ему остатки жира со сковородок, но Аделаида была очень добра и приветлива. Она провела его внутрь, в просторную кухню, где полная женщина по имени миссис Смит нашла для него целую банку оставшегося жира, да заодно угостила свежим яблочным пирогом и холодным молоком. Роберт разделил угощение с Адди за большим круглым столом, покрытым вышитой скатертью, на котором стоял букет маргариток и красных и пахучих цветов базилика. По словам миссис Смит, они отгоняют пауков и муравьев.

На Роберта произвело впечатление такое просторное помещение, и всего для четырех человек. А какая чистота, какой порядок и покой! Там, где жил он, полная тишина наступала только глубокой ночью, да и то, если она не нарушалась храпом в разных углах. Вокруг стола в кухне Адди стояло всего четыре стула вместо тринадцати у них дома. На плите был один чайник, а не три. В вазочке для печенья на буфете лежали сладости, которыми его угостили, когда он покончил с яблочным пирогом. Никогда в жизни не видел он такого изобилия, В их доме если и бывало печенье, то оно не залеживалось в банке.

А как чисто было у Адди в доме! На полу не видно следов от подошв, а на подоконниках от пальцев, занавески накрахмалены, а половик у двери в кухне выглядел так, как будто на него никогда не ступала нога человека. На спинке дивана в гостиной аккуратно лежали салфетки, чтобы обивка не засаливалась от помады для волос, книги стояли на полках, а журналы лежали на стеллажах. Трубки и табак мистера Меррита находились на специальной стойке. На полу стоял папоротник шире, чем в обхват человека. В довершение всего в просторной комнате помещалась такая роскошь, о которой и мечтать нельзя было. Настоящее пианино! Роберту и в голову не могла прийти мысль, что его родителям когда-либо удастся скопить денег на такую вещь.

Рядом с ним была высокая стойка с двадцатью небольшими отделениями для нот. Адди выбрала несколько и сыграла для него мазурку "Посвящение Элизе" и "Мелодию Лондондерри", сидя прямо, как суслик на задних лапках, а пальцы ее так и скользили по клавишам. Ее светлые волосы были зачесаны кверху от ушей, перехвачены муаровой лентой и спускались вниз по спине мягкими локонами. На ней было голубое платье с белым кружевным воротником. Глаза Роберта вбирали в себя все - девочку, пианино, комнату. Большая белая кошка медленно вошла и стала тереться о ноги Адди. Та остановилась, взяла ее на руки и представила Роберту. Это был нот по имени Рулер. Она отдала его гостю и продолжала музицировать.

Роберт навсегда запомнил тот вечер. Сдержанность Адди, которая делала ее старше ее девяти лет, прекрасную мебель и атмосферу спокойствия, царившую вокруг. И когда в гостиную вошла миссис Смит и объявила, что уже поздно, Роберту пора идти домой, а Адди ложиться спать, девочка восприняла указание со спокойным не по возрасту достоинством.

Она проводила гостя до парадной двери, приняла Рулера из его рук и пригласила приходить еще в любое время. Очень спокойно, как будто между ними не было разницы в возрасте и происхождении, она сказала:

- Я тебе сообщу, когда у миссис Смит будет готова еще одна банка с жиром. Ты тогда придешь и заберешь ее.

Хотя Адди ничем не показала, что видит разницу в их положении, Роберт чувствовал себя уязвленным, когда шел обратно. Нет, никогда его родителям не иметь ни пианино, ни других предметов роскоши! Но с этого вечера, проведенного в доме Мерритов, он поклялся, что у него в жизни будет много всего.

Когда он пришел туда в следующий раз, дома была Сара. Ей исполнилось четырнадцать лет, на один год больше, чем Роберту, и они были довольно хорошо знакомы. Сара была умница. Она выигрывала каждый конкурс по правописанию, участвовала во всех соревнованиях на лучшее сочинение, часто получая первый приз, выполняла все задания в отведенное для этого время, и несла домой книги, какие хотела. Она часто помогала младшим по арифметике, а когда учитель выходил из класса, оставалась за него наблюдать за порядком.