Наследник раджи

Том разослал тайных агентов, которые обязаны были доносить ему о состоянии умов в английских поселениях, рассеянных среди туземных владений, взятых Англией под свое покровительство. Употребляя все свое время на то, чтобы поставить город на военную ногу, юноша не переставал думать, как бы ему предупредить Грэс и ее кузину. Хусани, читавший в душе своего господина, взял на себя эту миссию.

Переодетый купцом, торгующим вразнос красивыми гранатовыми и серебряными безделушками, которые делаются в Гумилькунде, Хусани вышел из города под вечер один, но, не имея при себе ничего особенно дорогого, он не боялся ночью пробираться по самым пустынным дорогам и благополучно достиг места назначения. Он прибыл в Ноугонг на третий день. Здесь ему нетрудно было найти дом, где жила маленькая мэм-саиб — так индусы зовут английских дам — Робертсон и ее высокая подруга. Чупрасси за обещанную хорошую награду в случае удачной торговли позволил ему присесть по-индусски, на пятках, в углу веранды, где он быстро разложил на голубой атласной подушке свой товар. Лицо торговца оставалось бесстрастным, но от его глаз и ушей не ускользнуло ничего из происходившего вокруг.

Он заметил, что капитан утром, садясь на лошадь, был в очень дурном расположении духа, и слышал, как хозяин спросил чупрасси, сколько ему платят эти нищие за то, что он позволяет им шататься вокруг дома. После того на веранде накрыли стол. Из комнаты вышла молодая блондинка в сопровождении собаки.

— А! Разносчик! Я ужасно люблю гранаты! Грэс, Грэс, иди скорее сюда!

На зов откликнулась другая красавица. Хусани видел величественных и вполне красивых англичанок, но никогда не встречал ничего подобного. Особенно его поразило то, что красавица стала внимательно рассматривать не его товары, а его самого. При всей своей сдержанности индус не мог скрыть смущения. Он опустил глаза, а когда поднял их, то Грэс уже не смотрела на него.

— Давай завтракать, Люси. Он подождет. На его лице написано терпение. Где Тикорам?

Тикорам, остановившийся в стороне из боязни выговора за то, что впустил чужого, услыхав ласковый голос девушки, подошел к ней.

— Пожалуйста, исполни для меня поручение в местечке. Если хочешь, возьми моего пони. Не беспокойся, мы не отпустим торговца без тебя, — прибавила она улыбаясь, так как знала местные обычаи.

Девушки сели за стол и долго шептались о чем-то. Хусани видел, что они встревожены. Вдруг Грэс, которой Люси говорила, что она нервничает, отпустила слугу и оставила только айю — туземную служанку, стоявшую в противоположном от Хусани углу веранды и смотревшую на него сонными глазами.

У Хусани отлегло от сердца: ему хотелось остаться с англичанками наедине. Девушки подошли к торговцу, и, в то время как Люси перебирала вещицы, Грэс опять пристально взглянула на мужчину. Он позволил себе глазами ответить ей и сказал наконец, понизив голос:

— Понимает ли мэм-саиб по-бенгальски?

— Да, — поспешно ответила Грэс. — Вы из Бенгалии?

— Это что за тарабарщина? — недовольным голосом вмешалась Люси. — Что стоит эта брошка?

— Три рупии, — отвечал Хусани, показывая свои три длинных пальца.

— Слишком дешево, если камни настоящие, и слишком дорого, если они поддельные. — И Люси прибавила по-индусски, стараясь придать голосу строгое выражение: — Если ты солгал, я посажу тебя в тюрьму.

— Сравни их с моим гранатовым ожерельем, — посоветовала Грэс. — Айя покажет тебе, где оно.

— Отлично, — согласилась Люси и пошла в комнату, позвав служанку.

Грэс поспешно спросила на наречии, которое употребил торговец:

— Ты пришел, чтобы увидать меня? Кто тебя прислал?

— Тот, кто желает добра мэм-саиб. Угодно вам взглянуть на мои вещи? В опасное время и у цветов, и у листьев есть уши…

— Нет, здесь нечего бояться. Я уверена в преданности наших слуг, потому что мы всегда хорошо с ними обходимся, а здешние солдаты еще недавно клялись в своей верности, хотя мы этого от них и не требовали. Если бы я была так же уверена в безопасности других, как в своей собственной, то была бы счастлива. Но мы здесь живем так далеко от всех!

Будто выбирая и торгуясь, Грэс и Хусани продолжали тихо и спокойно разговаривать.

— Вы напрасно так говорите, — возразил Хусани, играя на солнце брошкой. — Разве орел, смотря прямо на солнце, видит под собой ловца и его сети? Разве царь джунглей замечает железные зубья на дне ямы, вырытой, чтобы поглотить его?