Энн Стюарт - Под покровом ночи

С одной стороны, ей, несомненно, удалось найти Ричарда, а заодно и выяснить причину его отъезда в Англию. Кроме того, она обнаружила, что кого бы ни убил Ричард, Салли Нортон в число его жертв, безусловно, не входила.

С другой стороны, причина, толкнувшая его на побег, ей не понравилась.

Найти ферму Херринг-Кросс оказалось парой пустяков. Типичный для Англии деревенский дом, окруженный хозяйственными постройками, возвышался на вершине живописного зеленого холма почти на самом берегу моря. Не самое подходящее место для убийцы-маньяка и его сообщницы.

Кэссиди остановила машину на узкой дороге неподалеку от дома и вылезла наружу. Где-то в отдалении залаяла собака. Кэссиди слепо прошла во двор.

Дверь дома была открыта настежь. Кэссиди набралась смелости и вошла. В доме не было ни души. Кэссиди и сама не представляла, чего ей ожидать, но ведь Ричард Тьернан и прежде всегда бывал непредсказуем. Она миновала кухню, где на столе громоздилась гора немытой посуды, и выглянула в залитый солнечным светом сад.

Ричард был там. Голый по пояс, копался в земле. Неужели опять трупы закапывает? - мелькнуло в голове Кэссиди. Плечи и спина его были исцарапаны, и Кэссиди не сразу сообразила, что сама оставила на его теле эти отметины. Ей вдруг стало смешно: как, интересно, он объяснил происхождение этих царапин своей любовнице?

В самом углу скромной кухоньки притулился старинный стул с высокой спинкой. Кэссиди уселась на него и, скрестив на груди руки, стала ждать.

Войдя, Тьернан её не заметил. Он весло насвистывал и вообще выглядел настолько счастливым, что сердце Кэссиди сжалось от обиды и боли. Тьернан приблизился к раковине - в руках он держал целую охапку нарциссов.

Поставив цветы в замызганную стеклянную банку, Тьернан, уже перестав свистеть и теперь что-то напевая себе под нос, повернулся к столу, рядом с которым висела на спинке стула его рубашка. И вот тогда он заметил Кэссиди, примостившуюся в углу.

Лицо его вмиг ожесточилось, а взгляд потух. Он уставился на Кэссиди, стиснув зубы и словно не веря своим глазам. Медленно, ни слова не говоря, облачился в джинсовую рубашку и застегнул пуговицы. Кэссиди невольно заметила, что рубашка старая и полинялая; раньше она её не видела. Должно быть, дожидалась его приезда здесь. Заодно с Салли Нортон.

- Вы одна?

Кэссиди едва не вздрогнула - вопрос Ричарда вывел её из оцепенения.

- Да, - кивнула она, устремив на него холодный как лед взгляд.

- Кто-нибудь знает, что вы здесь?

- Марк Беллингем. Но он и прежде вас покрывал - не выдаст и на сей раз.

- Что вы имеете в виду?

- Если вы вдруг решите меня убить, - дерзко сказала Кэссиди. - Вы ведь об этом сейчас думаете, не так ли? А потом, наверное, в саду закопаете.

- Вы унаследовали отцовское воображение. - Тьернан уже вновь овладел собой. Беззаботность сменилась настороженностью, бездонные глаза опять обрели насмешливое выражение. - Что вы здесь делаете, Кэссиди?

- Разве не ясно? Я приехала, чтобы увезти вас в Нью-Йорк.

- Вопреки моей воле? Сомневаюсь, что эта задача вам по плечу. Во-первых, я гораздо сильнее. И вообще, если вы не лишены здравого смысла, то должны понимать: вам лучше уехать. Возвращайтесь в Америку и держите язык на привязи. Через четыре дня я вернусь.

- А если я лишена здравого смысла?

На мгновение Тьернан закрыл глаза.

- А что, по-вашему здесь происходит? - спросил он. - Мне было бы любопытно узнать, на что способно ваше воспаленное воображение.

Кэссиди вскинула голову и вызывающе посмотрела на него.

Тьернан казался чужим, незнакомым. Но крайне опасным. Однако Кэссиди уже давно забыла об осторожности.

- Вариантов здесь множество, - сказала она. Прежде всего, вы - не серийный убийца.

- Это ещё почему?

- Я встретилась с одной из ваших жертв по дороге.

- С которой именно?

Кэссиди пулей вспрыгнула со стула.

- Прекратите надо мной измываться, Ричард! И знайте: я не позволю вам сбежать и бросить моего отца. Вы сейчас слишком много для него значите. И я не хочу, чтобы...

- По данному вопросу права голоса у вас нет, - холодно произнес Тьернан. Он с грациозной небрежностью застегнул последнюю пуговичку на рубашке. - И ни черта я для вашего отца не значу; разве что не позволяю застаиваться стариковской крови. Знаете, почему он не показывает вам рукопись? Не хочет, чтобы вы узнали правду. Что он пишет мою биографию. О том, как я убивал женщин, которые имели глупость в меня влюбляться.

На столе лежал нож. Огромный, зловещий и острый с виду нож для разделки мяса. Кэссиди только сейчас его заметила.