Мэри Эдвардс - Где-то, когда-то…

— У тебя может быть расстройство желудка, — пошутил Майкл, когда Шарлотта поставила на стол пустую тарелку.

— Я переживу это, — ответила она, быстро направляясь в реанимационную палату.

Шарлотта с надеждой смотрела на беспрерывно гудящую возле кровати машину. Ее глаза следили за прыгающей точкой на экране. “Не смей останавливаться” — обращалась она к этой точке, регистрирующей биение сердца Морта, когда начинала проверять остальное оборудование. Затем заменила почти опустевшую банку с глюкозой.

Когда окончательно убеждалась, что его состояние не вызывает тревоги, начинала обтирать Морта губкой: сначала лицо, затем тело, вкладывая в это занятие всю свою преданность и любовь к человеку, за которым почти бессменно ухаживала уже двое суток, урывая для сна несколько часов между сменами. Несмотря на это, усталости она не чувствовала. Наполненная неиссякаемой энергией, Шарлотта могла выполнять эту работу до тех пор, пока не минует опасность и она сможет отойти от Морта в полной уверенности, что с ним ничего уже не случится.

А пока это время не пришло, она будет возле его кровати, будет следить за тем, чтобы все оборудование работало без перебоев и желая, чтобы Морт не упускал тонкую нить жизни.

Они провели вместе несколько часов, но пережили за это время слишком много. Слишком много пришлось им разделить, чтобы теперь потерять друг друга. Шарлотта мысленно убеждала в этом Морта, когда он находился в коме. Она не отказалась от него, когда он не сдержал своего слова и не приехал к ней, когда он оказался первоклассным лжецом.

Морт был не наемником, а офицером Британской Армии. Причем, в чине полковника!

Она убеждала его, что не отказалась от него, и что ему также не следует отказываться от нее. Потому что и вдали от Шарлотты Кук полковник Адам Мортимер беззаветно любил ее. У нее было также беззаветно вопросов, на которые хотелось бы получить ответы.

Подобные мысли постоянно занимали Шарлотту, но она не высказывала их вслух. Вместо этого она без устали говорила о их совместном пребывании в джунглях. Она снова и снова брала его большую безжизненную руку в свою, изучала длинные красивые пальцы или спокойные черты спящего лица. Она проделывала это со смешанным чувством беспокойства и любви, нежно гладила его открытую ладонь или поглаживала пальцами темные волоски на тыльной стороне руки, вновь переживая каждый миг, проведенный с ним в джунглях. Она не упустила ни одной секунды, ни одного взгляда, ни одной улыбки, ни одного сердитого слова, не вычеркнула из памяти даже страх, переполнявший ее душу. Все вспоминалось легко, ничего не забывалось, хотя с тех пор прошло уже шесть долгих месяцев. Держа его за руку, она страстно желала влить в его тело всю свою любовь и дать ему силу, которая бы вернула его к жизни.

Шарлотта не говорила о днях и неделях, проведенных в одиночестве и волнении. Пока не услышит из его собственных уст объяснений своих действий… она не будет расценивать это, как обман, пока… ей не хотелось думать о Морте как о полковнике Адаме Мортимере, человеке со званием, человеке, достойным уважения, человеке, который ей близок. Который даже может стать ее мужем! Последняя мысль была не единственной, доставлявшей ей удовольствие. Шарлотта допускала, что она может воплотиться в жизнь. Перед ней был незнакомец, и каждое его слово могло оказаться лживым.

Почему? Она этого не знала. Но по каким-то причинам этот жесткий и готовый к действиям наемник оказался офицером и джентльменом. Хотя сейчас знание этого не приносило ей утешения. Не уверенная в том, что полковник десантных войск Мортимер свободен, чтобы любить только ее, она любила Морта и когда говорила, то адресовала свои слова только Морту, наемнику, который вытащил ее из джунглей, спас ей жизнь, превратил ужас в волшебную сказку.

Открылась дверь, прервав воспоминания и тайные думы Шарлотты. Она обернулась и увидела Майкла, входящего в комнату.

— Как чувствует себя наш особый пациент? — спросил он.

Шарлотта улыбнулась. Когда они были одни, Майкл всегда так называл Морта.

— Никаких изменений, — ответила она.

Это было и хорошо, и плохо. Плохо, что сознание до сих пор к нему не вернулось, хорошо, что тело не подает признаков ухудшения.

Майкл обошел кровать, взял медицинские карты и начал внимательно их изучать. Затем придирчиво осмотрел Морта.

— Хорошо, — провозгласил он, выпрямляясь. — Знаешь, Шарлотта, я думаю, что, возможно… — Он не закончил предложения и долю всматривался в лицо Шарлотты. — Все, что ты делаешь срабатывает. Ты даешь волю к жизни.