Джудит Тарр - Трон Исиды

Он рывком прижал ее к себе, так же сильно, как и она прижалась к нему. До чего же худой: кожа да кости. Диона отшатнулась, пораженная тем, что ощутили ее руки.

— Да ты весь горишь!

— Это из-за тебя, — со смехом сказал Луций Севилий, хотя дыхание у него почти перехватило. — Я просто пылаю!

— Я здесь ни при чем, — отшутилась Диона. — У тебя лихорадка.

— Она уже почти прошла…

На лице Луция было не больше плоти, чем на черепе мумии, глаза сияли слишком ярко, а нездоровый румянец на щеках заставил Диону сразу же потащить его вниз, в свою каюту. Только гораздо позднее ее поразила мысль, что так же поступил Антоний с Клеопатрой.

Среди ее вещей были разные лекарства: может быть, что-то поможет ему. Она усадила его на свое ложе и торопливо искала нужное снадобье. Луций Севилий вяло протестовал, бормоча, что лекарства нужны ей самой, что такая беспомощная, неприглядная роль тяготит его и что это — женская спальня.

— Каюта, — поправила она, торжественно извлекая пузырек из мешочка. — А Геба защитит мое доброе имя огнем и мечом. Геба, будь добра, принеси воду, да погорячее, и полотенца. И вина — мне понадобится вино. Пусть кухарка сдобрит его корицей и гвоздикой.

Тебе оставалось только повиноваться — как и Луцию Севилию, хотя он и пытался возражать. Может быть, он вправду был не так плох, хотя верилось с трудом — Дионе слишком не нравился его вид.

— Если я тебя сейчас потеряю, — сказала она, — то призову с того света и буду держать при себе, пока не умру.

— А как — в золотом ящике, запечатанном свинцом и кровью?

— Именно так. Я рада, что мы понимаем друг друга.

— Лучше бы не понимали, — произнес он с кривой улыбкой. — А что говорят тебе обо мне твои знаки?..

— Мои знаки говорят, что у нас понемногу начинает прорезываться здравый смысл. Диона легонько подтолкнула его, и Луций упал на ложе. Он пытался сопротивляться, отводил ее руки, но вскоре бессильно откинулся на подушки.

— Вот и отлично. — Она накрыла его одеялом, хотя Геба еще не вернулась с водой и вином, и взяла его руки в свои. Они были холоднее, чем ветер на палубе. — Теперь ты должен быть послушным и благоразумным, потому что мне не нужен муж, лишенный таких качеств.

Луций Севилий так долго молчал, что Диона уже начала сомневаться — слышит ли он ее вообще?

— Но ты ведь не собираешься выходить за меня замуж.

— Почему же, собираюсь.

От изумления он почти потерял дар речи.

— И когда… ты это… решила?

— Однажды ночью, — ответила она. — Когда я была в Египте, а ты — в Мидии.

Луций сразу же понял, о какой ночи идет речь, и его щеки внезапно залились густым румянцем.

— Это был сон.

— Да, — отозвалась она. — Но и реальность. Тогда мне стало ясно, что я хочу только тебя.

— Ты меня попросту утешаешь — потому что я болен и похож на мертвеца. Но я не умираю, дражайшая моя госпожа. Я еще поправлюсь — как только согреюсь.

— Ты согреешься в Египте, — сказала Диона, — и в моих объятиях.

Она приблизила его руки, теперь уже потеплевшие, к своим щекам. Он провел по ним пальцами.

— Но почему…

— Ты написал мне письмо.

— Ах, если бы все было так просто!

Луций Севилий вздохнул. Его губы дрожали: он пытался улыбнуться и в то же время сдержать улыбку. Диона наклонилась к нему и поцеловала в уголок губ, по-прежнему пахнувших корицей. Он был теплее на ощупь, чем тогда во сне — но отчасти и из-за лихорадки.

Вошла Геба, гремя посудой — Диона предпочла бы, чтобы она вела себя потише. Луций Севилий покраснел до ушей. Геба округлила глаза и занялась своим делом — ей предстояло протереть его полотенцами, смоченными в горячей кипяченой воде. Диона, мудро отказавшись от этого удовольствия, чтобы не лишать его последних сил, глоток за глотком вливала ему в рот подогретое вино.

Геба принесла и хлеб — свежеиспеченный, только что из печи, с толстым ломтем сыра сверху. Диона кормила его по кусочку. Хотя Луций утверждал, что не голоден и не хочет пить, пил он жадно и ел с аппетитом, что ее порадовало. Когда он был сыт, вымыт и опять закутан в одеяла, Диона сказала:

— А теперь я ненадолго оставлю тебя одного. Тебе надо поспать, а у меня есть дела. Геба за тобой присмотрит. Если тебе что-нибудь понадобится, попроси у нее.

— А она даст мне тебя?

Диона засмеялась, потому что на лице Гебы отразилось самое неприкрытое неодобрение.

— Я скоро вернусь. А теперь спи. Когда ты проснешься, я уже буду здесь.

— Я чувствую себя ребенком, — пробормотал он.