Когда я там появился, то не сразу нашел дверь. Equinix разрослась так, что в тот момент занимала шесть одноэтажных зданий, расположенных вокруг тесной парковки. К концу 2011 года к ним добавилось еще четыре, а общая площадь превысила 60 000 квадратных метров – это примерно как у двадцатиэтажного офисного здания. Я не заметил ни центрального входа, ни указателей, лишь голые металлические двери, похожие на пожарные выходы. Однако на парковке было полно машин, и я прошел вслед за каким-то парнем в охраняемое фойе – как оказалось, не того здания. Когда же я, наконец, нашел Дейва Моргана – исполнительного директора комплекса, он не счел нужным извиняться. Напротив, неразбериха ему нравилась: клиентов устраивает незаметность и анонимность этого места, «кроме, пожалуй, их первого визита». А затем он поделился со мной советом, как не потеряться на пути к центру Интернета: ищи дверь, рядом с которой стоит урна.
Фойе, как будто для пущего драматического эффекта, освещали галогенные кинопрожекторы. Роскошная мебель, за пуленепробиваемым стеклом уютно устроились двое охранников в униформе, большой телевизор показывает новости CNN . Тройер ждал меня внутри. Он специально прилетел из Калифорнии, чтобы устроить мне настоящую экскурсию.
Первый раз он побывал в этом месте в качестве сетевого техника компании Cablevision , которая базируется в Нью-Йорке (кстати, именно она проложила те провода рядом с моим домом, что так пришлись по вкусу белке). Cablevision всегда была на шаг впереди конкурентов, предлагала клиентам высокие скорости, так что ей приходилось иметь дело с большими объемами трафика. В задачи Тройера входило перемещать этот трафик максимально эффективно и дешево. Он протянул сюда бэкбон Cablevision из Нью-Йорка, чтобы напрямую подключиться сразу ко многим сетям и таким образом сократить выплаты посредникам («транзитным» сетям). Для Cablevision оказалось дешевле арендовать собственный канал до самой Виргинии, чем зависеть исключительно от местных дата-центров в Нью-Йорке (нет, они не копали свои траншеи, а просто арендовали уже существующие оптоволоконные линии).
– Это вопрос, который задает себе большинство крупных поставщиков сетевых услуг, – объясняет мне Тройер. – «Куда физически – в буквальном географическом смысле – мне надо переправить свою информацию, чтобы охватить как можно больше направлений?» Или, если говорить о каналах передачи («трубах»), «где больше всего свободных труб для моей информации, чтобы я мог направить ее кратчайшим путем?»
Этот вопрос стоял и перед парнями из Tortilla Factory (она расположена чуть дальше по дороге), когда они решили переехать в MAE-East , и перед Адельсоном, пока он работал в Netcom . Для всех нас, сидящих перед экранами своих компьютеров, Интернет важен в первую очередь потому, что он так или иначе соединяет все сети друг с другом. Так где же физически осуществляются эти соединения? Чаще всего в ответ вы услышите: «В Эшберне».
В Equinix работа Тройера (точнее, ее социальная часть) заключалась в том, чтобы связываться с людьми (такими, как он сам в прошлом), которые управляют крупными интернет-сетями и постоянно ищут новые места, но без новых посредников. Его, как экстраверта в среде интровертов, такое положение устраивало. Он чувствовал себя как рыба в воде, продавая телевизионное эфирное время, паевые фонды или еще что-нибудь столь же абстрактное (и дорогое). Но иногда он превращался из доброжелательного, всегда готового пошутить продавца в сетевого гика, вечно бубнящего о технических протоколах и характеристиках, напряженно старясь не упустить ни одной мельчайшей детали. Даже самые общительные сетевые инженеры знают об этом гике, который всегда сидит у них внутри.
Мир Интернета очень тесен. И при этом он очень защищен, по крайней мере, так казалось мне тем утром в Эшберне. Чтобы попасть внутрь, пришлось сначала пройти сложный процесс идентификации. Морган заранее зарегистрировал в системе гостевой бэдж для меня, который охранники за пуленепробиваемым стеклом сравнили с моим водительским удостоверением. Затем Морган вводит код на панели рядом с железной дверью и прикладывает руку к биометрическому сканеру, похожему на сушилку для рук в туалете аэропорта. Сканер опознает его пальцы, электрический замок щелкает и открывается. Мы трое, шаркая ногами, проходим через вестибюль в лифт (который здесь нежно называют «западней»), и двери за нами закрылись. Эту фишку Адельсон придумал еще до запуска Equinix .
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу