Впрочем, это не имело значения. Сейчас Хелли думала о другом.
Судя по всему, ей подкинули наживку. Теперь все зависело от того, съест она ее или нет. Сделавший это хорошо ее знал и был осведомлен о том, какую слабость Хелли питает к мужчинам, попавшим в беду. Для нее это было чем-то вроде фетиша. Встречая парня, молодого или постарше, сильного и мужественного на первый взгляд, но оказавшегося не в силах себе помочь, она поступала своеобразно. Сначала спасала его от смерти – в прямом смысле – потом проводила с ним ночь, после чего исчезала. В крайнем случае она задерживалась не на одну ночь, а на две. Почему-то будучи не на волоске от смерти, мужчина терял для нее обаяние. Она знала, что это странно и тем не менее не собиралась менять свое поведение.
И, человек, что устроил сие представление, прекрасно об этом знал. Так же, как и то, что Хелли до последнего будет отказывать ему в услуше, о которой он попросит. И чтобы сделать ее более уступчивой, он пытается играть на ее слабостях.
Не пройдет.
– Поднимайся, – сказала Хелли, закидывая руку Антона себе на плечи, – Нужно пройти чуть-чуть. Потом я промою твои раны.
Антон застонал, но поднялся. Они двинулись обратно к ее дому. То есть к дому, очень похожему на ее дом. Хелли чувствовала, как он пытается держаться на своих ногах, чтобы не наваливаться на нее. Однако получалось это плохо, почти все время Антон висел на ней. Впрочем, для Хелли он был не слишком тяжелым. И шла она хоть и с трудом, но без одышки.
Они вошли в дом, и Хелли усадила Кирилла на диван в комнате. Старый и пыльный диван. Не такой, как в ее дачном домике.
– Я сейчас.
Она пошла на кухню. Вся посуда оказалась грязной и в паутине, так что сначала пришлось отмывать миску. Мыла не нашлось, а вода в умывальнике и кадке, стоящей рядом, была холодной. Но хотя бы чистой. Хелли как могла отдраила миску и набрала в нее воды. Чистого полотенца не было – лишь несколько ветхих и грязных тряпок. Хелли решила пожертвовать свою блузку. Благо, не ней была еще майка.
Она вернулась к Антону, поставила миску рядом и села перед ним.
– Снимай рубашку, – сказала она.
Антон стал расстегивать пуговицы. Руки у него тряслись, поэтому дело шло медленно. Хелли поняла, что ее охватывает нетерпение, однако подавила желание самой расстегнуть рубаху Антона и снять ее. И дело было не в сексуальном возбуждении (хотя оно давало о себе знать) а в том, что ей приходилось ждать.
А она терпеть не могла ожидание. В любом виде и количестве. С тех самых пор, как в детстве она несколько часов прождала отца на темной холодной улице под моросящим дождем. Он так и не пришел. Никогда. Зато явился другой человек. Он стал для нее сначала наставником, затем другом. А потом тем, кого она надеялась больше не увидеть. И именно он затащил ее сюда, в этот дом и подстроил встречу с Антоном.
Наконец, Антон избавился от рубашки, и Хелли смогла начать промывание. Чувствуя при этом, как по телу пробегает дрожь. Торс у Антона был великолепный и Хелли захотелось погладить его. Вместо этого, она окунула в воду блузку и стала протирать ей рану на груди Антона.
– Все раны выше пояса? – спросила она.
И тут же мысленно ударила себя по лбу, осознав, как п о шло это прозвучало. Впрочем, Антон, вроде бы, не уловил в этой фразе никаких намеков. Или не показал этого.
– Кажется, да, – сказал он.
– Как выглядел тот, кто на тебя напал?
Антон ответил не сразу.
– Не знаю, как его описать. Оно похоже на черную пантеру, только это совсем не пантера, понимаешь? У него не было шерсти. И глаз. Даже глазных яблок не было. И ушных раковин. И носа. Только огромная зубастая пасть. И когти. Но оно меня видело. Видело и знало, куда нужно ударить.
– А как ты вообще здесь оказался?
– Не знаю. Я был с друзьями. Мы устроили пикник у озера. Не купались, конечно, рано еще. Просто пили пиво. Я отошел… По своему делу. А потом, видимо, заблудился. Шел, шел, но никак не мог найти то место, откуда ушел. А потом встретил эту тварь.
– Почему она тебя не убила? Как ты отбился?
– Я не отбился. Она сама ушла. Точнее, убежала. Кто-то позвал ее.
– Позвал?
– Да. Свистом.
– Все ясно, – сказала Хелли. Поднимаясь на ноги.
Она стала обыскивать комнату, в поисках того, чем можно перевязать рану.
– Что тебе ясно?
Хелли не ответила.
Порывшись в ящиках шкафа, она нашла пожелтевшую от времени простынь. Хелли сомневалась, что такую можно использовать в медицинских целях, но ничего другого под рукой не было. Так что она взяла простынь, порвала ее на полоски и стала делать перевязки.
Читать дальше