— Что ты предстал перед судом, так?
— Бог мой, именно так! Да, Мэри, но ты-то откуда знаешь? Неужто и тебе снилось то же самое? Очень странно!
— Мне вообще ничего не снилось, поскольку я почти не спала. Но продолжай, Джордж, сначала твой рассказ, а потом уж мой.
— Да. Ну так вот, меня допрашивали перед лицом суда, и судя по моим ощущениям, дело грозило обернуться смертным приговором. Свидетельствовать в мою пользу было некому… и где-то там находился ужасный, злобный человек, настроенный враждебно и задававший отвратительные, предвзятые вопросы.
— Какие?
— Ну речь шла о датах, когда я бывал в тех или иных местах, о письмах, которые писал, о том, почему уничтожил те или иные бумаги. Помню, он высмеивал все мои ответы и тем обескураживал меня окончательно. Уверяю тебя, Мэри, это было настоящим кошмаром. Мне почему-то кажется, что тот человек когда-то и вправду жил на свете, и уж конечно же, являлся форменным злодеем. Он говорил такие слова…
— Обойдемся без них, Джордж. Коли мне приспичит послушать крепкие выражения, я и сама могу прогуляться на поле для гольфа. Чем закончился процесс?
— Конечно же, моим осуждением: он позаботился об этом. А потом последовало время томительного ожидания: я писал письма, как понимаю имевшие для меня огромное значение, и ждал ответов, а их все не было. Кончилось тем, что меня вывели…
— О!
— Что с тобой, Мэри? Уж не хочешь ли ты сказать, будто знаешь, что я увидел?
— Стояло хмурое утро, шел легкий снег и неподалеку горел костер. Так?
— Боже правый, именно так! Так ты все-таки видела тот же кошмар? Нет? Ну, тогда это совсем странно. Короче говоря, у меня нет сомнений в том, что имела место казнь за государственную измену. Мне пришлось подняться на помост, при этом кто-то держал меня за руку… Там была лестница и голоса… вокруг гомонила толпа. Брр! Не представляю, как бы я мог сейчас войти в гущу гомонящей толпы! Хорошо еще, что я не досмотрел сон до конца: все оборвалось. Но, Мэри…
— Знаю, о чем ты хочешь спросить. Думаю, тут имеет место нечто вроде передачи мыслей. Как раз вчера ко мне заходила миссис Уилкинс и рассказала про сон, приснившийся ее брату, когда они, еще детьми, жили в этой усадьбе. Ночью, когда я проснулась из-за совиного крика и тех бродяг, которые болтали и смеялись в кустах (кстати, проверь, не нанесли ли они ущерба и сообщи о них в полицию), мне вспомнился ее рассказ и, наверное, мои мысли как-то передались тебе. Любопытный случай, хотя мне и жаль, что из-за этого ты так плохо провел ночь. Советую тебе сегодня подольше побыть на свежем воздухе.
— О, сейчас со мной все в порядке. Впрочем, полагаю, мне стоит сходить к Лоджам и узнать, не удастся ли сыграть с кем-нибудь из них партию-другую. А ты чем займешься?
— У меня хватит дел до вечера, и это не считая моего рисунка.
— Ну что ж, желаю тебе закончить его поскорее.
В кустах никаких повреждений не оказалось. Мистер Анструтер без особого интереса осмотрел место для розария, где все еще валялся вывернутый из земли столб и оставалась незасыпанная яма. Коллинзу, согласно наведенным справкам, уже полегчало, но взяться за работу он пока еще не мог. Устами своей жены садовник выразил надежду, что не сделал ничего дурного, убрав с лужайки остатки старой беседки. Миссис Коллинз, со своей стороны, добавила, что в Вестфилде на сей счет болтают всякие глупости, особенно старожилы, видать думающие, что коли их семьи обосновались в приходе раньше других, так они всех умнее. Что это за «глупости», узнать так и не удалось — миссис Коллинз отказалась их повторять.
После ланча, немного вздремнув, миссис Анструтер удобно устроилась на своем переносном табурете близ тропки, ведущей через кусты к боковым воротам кладбища. Больше всего ей нравилось рисовать деревья и здания, а здесь имелось и то и другое. Рисунок удавался: она старательно работала до тех пор, пока лесистые холмы на западе не загородили солнце, и продолжила бы, наверное, дольше, если бы хватило света. Однако когда стало ясно, что последние мазки придется наложить завтра,миссис Анструтер поднялась и, уже собираясь идти домой, бросила последний взгляд на зеленоватый западный небосклон. Затем, пройдя между темными самшитовыми кустами как раз там, где тропа выходила на лужайку, она снова остановилась и всмотрелась в мирный вечерний пейзаж, мысленно отметив, что на горизонте, должно быть, вырисовывается одна из церквей Рутинга. Неожиданно слева, среди ветвей самшита, послышался шорох, словно встрепенулась птица. Миссис Анструтер обернулась и вздрогнула при виде того, что показалось ей висящей между ветвей маской, какие делают на Пятое ноября.
Читать дальше