С его стороны было странным не отметить моего плачевного состояния, обычно он по-доброму подтрунивал надо мной.
Я рассказал ему про сон с Ней. Во время рассказа мне стало настолько страшно, что я чаще стал оглядываться на окно, словно для побега.
— Тебе приснилась Мать. Что ж, хороший знак. Но эта встреча означает большие перемены, и судя по твоей реакции, ты боишься этих перемен. Не оглядывайся, здесь тебе ничего не грозит.
— Кто она? — Спросил я, отмечая про себя тот факт, что Кедр практически не двигается, а когда говорит, его рот едва открывается. Он даже не моргает. От этих фокусов мне стало страшно вдвойне.
— Мать.
— Хорошо, почему она спрашивала "не наигрался ли я?"
— Мы все Ее дети. А естественное состояние ребенка, это игра. Недавние события поставили тебя в шаткое положение, и ты подумал вернуться. Но практически все, что делают люди, это игры с явлениями. — Он особенно выделил последнее слово. — Политика это явление, и игроков в нее море. Математика, буддизм, изобразительное искусство — все это явления этому Миру, игровые площадки для людей. Когда мы уходим от Матери, то получаем необходимые для своей Игры навыки. Ты лучше меня знаешь, что отличаешься от остальных. Ты чувствуешь куда тоньше, чем другие люди, в твоем распоряжении большая сила убеждения и недурные мозги.
— С каким явлением я играю?
— С самым опасным. С людьми.
Мне показалось странным, что он так легко дал ответы на мои вопросы. Это значит, что я мог сам легко догадаться, или, что скоро последует вопрос, за решением которого можно умереть. Я сказал:
— Недавно я собирал компанию старых друзей. Мы сидели, общались, и я пытался понять: "что дает им энергию к жизни?" Физик Леонид говорил об открытиях. Дизайнер Николай, говорил о своих разработках. Говорили еще, и много, люди из совершенно разных, как ты сказал, явлений. Но смысл был один: творчество. Иначе жизнь утекает. Но они определились и счастливы творить на своих местах, даже, на мой взгляд, таких странных для этого дела, как бизнес у Ярослава. А я… что дает энергию к жизни мне?
— Со своими любимыми делами ты был на верном пути, но сошел с него, и можешь погаснуть.
— Хорошо. Вернее, ничего хорошего, но ответь мне, что даст мне сил жить дальше? — Спросил я, и меня пронзила невероятная ясность того, что это и есть тот вопрос, на который не будет прямого ответа. Лицо Кедра, а потом и он сам исказилось и поплыло. Я протер глаза, но ничего не поменялось. Зная Кедра и его опыты с психоделиками, я испугался, что он что-то подмешал мне в ликер. Его голос громыхнул у меня над ухом, и в то же время где-то внутри моей головы:
— В тебе много могущества, Ларион. Прекращай играться в детские игры. А теперь прекращай меня доставать и строить сон, где мы пьем фальшивые спирта, мне будет куда приятней сделать это с тобой по-настоящему. Я вскочил с кровати, как ошпаренный. Несколько секунд я морщился от непонятного и очень громкого звука, позже я понял, что ору и захлопнул рот. Никогда Кедр не делал со мной ничего подобного. Мысль, что я сам вызвал его в свой сон, меня потрясла, ровно как его слова о моем могуществе и Игры в Людей. Действительно, в этом мире люди мне интересней всего. Явление… Немного подумав, я сообразил, что это укладывается в существующую картину мира: я пришел в этот мир играть с людьми, и поэтому каждый человек что-то несет для меня в себе, какую-то правду. Если у меня есть спичка, то у него коробок. Я вспомнил Арнольда Николаевича. Неужели, и с ним у меня подобная связь? В таком случае главное — не сгореть от взаимного трения.
Мне очень не хотелось идти на встречу с Леной и говорить на неудобные темы. Не все вещи обо мне достойны ее прекрасного слуха. Невыносимо было растягивать утро и ждать, когда у Лены будет обеденный перерыв. Чтобы хоть как-то скоротать время, я сел за планирование занятий с Гошем, учитывая особенности его отформатированного мозга. Едва стрелки стукнули полдень, я одел светлые джинсы, белые туфли и нежного цвета футболку. Июль две тысячи девятого. День предстоит жаркий, солнце уже печет, само потом покрылось, а все хлещет лучами на землю. В свете последних событий на меня навалилась дикая неуверенность. Казалось, весь мир ополчился на того, кто был доволен жизнью. На улице возле моей туфли приземлилась голубиная пуля, а машина коммунальщиков окатила меня водяной пылью. На белоснежных туфлях и по низу джинс поползли черные точечки, и ни одного магазина рядом, чтобы купить щетку почиститься. У входа в метро меня облаял рыжий пес с проплешинами и засаленным боком. Чтобы как-то собраться, я пофлиртовал со случайной прохожей. Вхождение в комнату соблазнителя существенно подняло мой тонус. Гормоны заиграли, горячая кровь унесла по венам чувство неловкости и присутствие молчаливого кошмара.
Читать дальше