Array Array - Похититель вечности

— Я знаю, что он ваш племянник, — вот что я знаю! — завопила она. — Вы назначаете на руководящую работу своего племянника, известного наркомана, который спит со своей невесткой и вот уже девять лет никуда не выезжал из Лондона? Что же это за качества? Что же это за опыт?

Я изумленно вытаращился на нее:

— По–моему вы путаете…

Ей было наплевать.

— Что это, черт возьми, за навыки, Матье? Вы можете мне объяснить?

— Да, — твердо сказал я, — могу. Он увлеченный, талантливый, знающий. Он открыл новую страницу жизни. И я считаю, что он справится с этой работой. У него хватит для этого способностей.

— И вы считаете, что эта страница останется перевернутой. Ради бога, да он возможно прямо сейчас свернул из нее косяк и раскуривает!

Я хотел было возразить, но промолчал. Кэролайн покачала головой, глядя на меня, как на ненормального.

— Что ж, мне очень жаль, — наконец сказала она. — Но вам придется сказать ему, что этому не бывать.

— Я не могу этого сделать, Кэролайн.

— Значит, придется напрячься. Может, у вас с Аланом и бо́льшая часть акций, но я все еще контролирую тридцать процентов и не позволю этому человеку стать директором.

Я вздохнул:

— Кэролайн, эти акции принадлежали вашему отцу, а не вам. И они не были предназначены для того, чтобы вы получили хорошую работу.

— Но и не предназначены для того, чтобы нанимать ваших сомнительных родственничков. Вы можете позвонить Томми прямо сейчас и отказаться от этого нелепого предложения, или я сделаю это сама.

— Вы не акционер, — повторил я.

— Мой отец акционер! И поскольку он в…

— Ваш отец больше не акционер, — сказал я, не обращая внимания на ее вопли. Кэролайн смолкла немедленно.

— О чем вы говорите? — спросила она. — А кто же он? У него тридцать про…

— Ваш отец продал свои акции, — сообщил я ей. — Жаль, что вам об этом приходится говорить мне, — ему следовало сделать это самому. Он продал акции, Кэролайн. Вы их больше не контролируете.

Она покачала головой, и я увидел слезы у нее на глазах.

— Вы лжете, — сказала она, хотя понимала, что это не так.

— Боюсь, что нет. Мне очень жаль.

— И кому же он их продал?

— Мне, — ответил я. — Это очевидно. Так что, как вы понимаете, я вправе контролировать эти вопросы. Сожалею, если вас это расстроило, но я не хочу, чтобы вы уходили. Честно, Кэролайн, я этого не хочу. Со временем Томми может поменять здесь все, что сочтет нужным, но обещаю вам, честью клянусь, что пока я буду акционером этой телестанции, здесь всегда найдется работа для вас.

Она кивнула, уставившись в пол; ей больше нечего было сказать. Я понял это как знак, что мне пора уходить, встал и направился к двери.

— Дело в том, — сказал я уже у двери, — что у меня никогда не было детей. И я никогда не владел еще собственным предприятием, что довольно странно. Назначение Томми… что ж, это превращается в семейный бизнес. И мне нравится эта идея. Он сам скоро станет отцом. Я уверен, вы поймете.

Больше сказать было нечего, поэтому я вернулся к себе. Через несколько минут я услышал, как закрылась ее дверь и высокие каблуки процокали к лифту. Я с облегчением вздохнул. Дело сделано. Я свободен. Все закончилось.

Теперь можно идти домой.

В итоге все истории и все люди сливаются в одно.

У меня хорошая память, рассудок не утратил ясности, но бывало, что размышляя над этими воспоминаниями, я тщетно пытался припомнить некоторые имена и, должен признаться, что несколько человек — кого–то из матерей Томасов, к примеру, — мне пришлось наградить псевдонимами или же просто полностью проигнорировать. Сложно запомнить такое количество людей, 256 лет — долгий срок.

Да и все равно почти все ныне мертвы. Мы с Джеком Холби бежали из Англии и отправились на континент, где вскоре расстались. Джек двинулся в Скандинавию, и я больше никогда о нем не слышал. Я был рад, что не предал его, но всегда испытывал странные и неясные чувства по поводу смерти Доминик; подчас понимаешь, что человек недостоин любви, и тем не менее продолжаешь любить; ты необъяснимо привязан к нему, и это не проходит, даже если предмет твоих чувств предает твое доверие. Подчас тот, кого любишь, остается глух к твоим чувствам, а ты не можешь найти слов, чтобы выразить их.

Тома, младший брат, которого я оставил у мистера и миссис Амбертон, вырос и отыскал меня в моем новом доме в Мюнхене; там он начал недолгую карьеру грабителя банков и был до смерти забит дубинкой служащим банка в свой двадцать третий день рождения. Возможно, мне следовало взять его с собой, как и планировалось.