Кароч, Джоди берет меня за голову, набок эдак наклоняет и руку мою от укуса отводит. И тут я чую — щаз в обморок грохнусь. А она ко мне нагибается и в шею меня просто лизнула, типа три раза, а потом моей рукой опять ранку закрыла.
«Подержи так, — говорит. — Через секунду затянется». А потом встряхнула меня всю такая и спрашивает: «Так где моя одежда?»
А я ей вся: «Под кроватью. Вакуумные мешки».
Вот тут, наверно, я и грохнулась в этот обморок, потому что дальше помню только: Графиня стоит, вся такая в джинсах, сапогах и красной кожаной куртке, в мою сумку с биоугрозой пакеты крови сует.
И такая мне: «Это я забираю».
А я ей: «Хор». Потом такая: «Вы меня спасли».
«Половину денег я тоже забираю», — грит она.
А я ей: «Вам же нельзя никуда. Куда вы пойдете? Кто о вас будет заботиться?»
А она мне: «Как ты позаботилась?»
Я говорю: «Я ж не хотела, простите».
А она мне вся: «Я знаю. Мне нужно его найти. Я его во все это втянула. Ему ни разу не надо было. Он просто хотел, чтобы его кто-нибудь любил».
И такая к двери, даже не попрощалась. А я ей такая: «Графиня, погодите — там коты-вурдалаки».
Тут она остановилась. И поворачивается такая: «Чё-ооо?!»
А Джеред такой весь кивает и кивает: «По правде. По правде».
И я: «Чет обратил целую кучу коть в коть-вурдалаков. Они вчера ночью на Императора напали и съели парковочную счетчицу».
А она вся тут: «Ох ебтвоюмать».
И я ей: «Верняк, верняк».
И она пропала с глаз. А Джеред такой как раз сбежавших крыс ловит и мне тут: «Вы тотально просрали свой залог».
А Джоди тотально исчезла. Нет ее. Сама по себе ушла в ночь. Как лорд Байрон сказал в том стихе своем, «Тьма»:
Тьме не нужно было
Их помощи…
Она была повсюду… [5] Стихотворение Джорджа Гордона Байрона написано в июле 1816 г., когда извержение вулкана Тамбора на индонезийском острове Сумбава годом ранее вызвало глобальные климатические изменения. Пер. И. С. Тургенева.
Хотел бы я сестре своей заправить.
Я парафразирую.
Если вы ищете в Сан-Франциско зашибенского тако, вам — в район Миссии. Если желаете тарелку пасты — ступайте на Северный пляж. Нужен димсум, солонина из акульей вагины или корень женьшеня? Тогда ваш выбор — Чайнатаун. Тяга к неразумно дорогим туфлям? Юнион-сквер. Не прочь насладиться мохито в толпе симпатичных молодых профессионалов — ну, тогда самое время отправляться в Марину или ЮМУ. Но если вам позарез нужны крэк, одноногая шлюха или мужик, спящий в луже собственной мочи, — с Вырезкой тут ничто не сравнится. Именно здесь Ривера и Кавуто расследовали поступившую информацию о пропаже человека. То есть людей.
— В Театральном сегодня как-то малолюдно, — заметил Кавуто, паркуя бурый «форд» без опознавательных знаков в красной зоне перед Миссией Святого Сердца. Вырезка фактически и была театральным районом — это очень удобно, если сначала вы хотите посмотреть первоклассное представление, а потом заполировать его бутылкой «Громовержца» и получить множественные ножевые ранения.
— Все у себя на дачах в Сономе, думаешь? — уточнил Ривера, и в душе его, как тошнота, поднялся прилив нехороших предчувствий. Обычно в это время раннего утра по тротуарам Вырезки текли чумазые реки бездомных — они искали, где бы выпить первую за день или где, наконец, переночевать. Днем все отсыпались преимущественно прямо тут. Ночью это было слишком опасно. Вокруг квартала должна была виться очередь в Миссию за бесплатным завтраком, но в дверях заведения стояло лишь несколько человек.
Заходя в Миссию, Кавуто произнес:
— Знаешь, сейчас, наверное, тебе самое время раздобыть одноногую шлюху. Спрос упал, а ты легавый и все такое, может, и за так обломится.
Ривера остановился, обернулся и посмотрел на своего напарника. Десяток оборванных мужчин в очереди тоже на него посмотрели — Кавуто загораживал проход, как огромное мятое затмение.
— Я приведу к тебе домой ту маленькую готицу и сниму на пленку, как ты при ней плачешь.
Кавуто сдулся.
— Извини. На меня как-то подействовало. Я только и могу что подначивать, лишь бы про все это не думать.
Ривера его понимал. Двадцать пять лет он был честным полицейским. Ни дайма не брал взяткой, не применял силу без необходимости, не оказывал особых услуг влиятельным лицам — оттого-то и был по-прежнему инспектором. Но вот случилась эта рыжая и ее диагноз на букву «в», и старый этот-самый, и яхта, набитая деньгами, и все равно про это никому не расскажешь. Двести тысяч долларов, которые забрали они с Кавуто, не были на самом деле взяткой — скорее, ну, как бы компенсацией за умственные нагрузки. Очень утомительно носить в себе секрет, о котором не только нельзя никому рассказывать, но если и расскажешь, тебе не поверят.
Читать дальше