Нил Стивенсон - Интерфейс

– Таких случаев бывает по несколько сотен в год, – сказал Рей. – По всей Северной Америке.

– Каких случаев?

– Как сегодняшний. Вспомните, что рабочий-мигрант – тот, кто мигрирует. Эти люди покрывают огромные расстояния, и их излюбленный транспорт – пикапы. Вечно происходит одно и то же: родители сидят в кабине, а дети лежат в кузове, пытаясь заснуть. Выхлопные газы проникают или через дыры в полу, или через щель под задним бортом. В жаркую погоду окна открыты и все может обойтись. Но в прохладную ночь, вроде вчерашней, окна закрывают и они задыхаются.

– Вроде бы признаки отравления трудно не заметить? Дети должны были почувствовать головную боль и тошноту.

Рей фыркнул.

– Когда ты едешь в кузове грузовика восемь или десять часов кряду, ты чувствуешь их и безо всякого угарного газа.

В окружной больнице Рей нашел доктора Эскобедо, молодого интерна, ухаживающего за Бьянкой. Они присели за столик в углу кафетерия.

– Где Бьянке следует находиться, здесь или в «Арапахо Хайлендс»? – спросила Элеанор.

– В «Арапахо», – без колебаний ответил доктор Эскобедо.

– Почему?

– У них есть гипербарическая камера.

– И это стандартная методика в подобных случаях?

– Не совсем, – ответил он. – В том-то и проблема.

– Что вы имеете в виду – не совсем?

– Ну, к примеру, в штате Вашингтон полно рабочих-мигрантов, они регулярно попадают в такие же ситуации. В клинике Сиэттла имеется гипербарическая камера, которую в основном используют для декомпрессии дайверов с кессонной болезнью. Если поместить в нее пациента с отравлением угарным газом, она позволит насытить его ткани кислородом, и это именно то, в чем такой пациент нуждается. И люди в штате Вашингтон уже знают, что если ты обнаружил в кузове пикапа ребенка в бессознательном состоянии, тебе следует отправить его прямиком в клинику с гипербарической камерой. Но это вроде как недавняя практика, и многие считают ее экспериментальной.

– Например, ребята из «Арапахо Хайлендс».

– Именно. Если бы эта практика считалась стандартной, у них бы не было никаких оснований отказать Бьянке. Но поскольку на ней стоит метка «эксперимент», они не примут Бьянку ни под каким видом. Потому что в этом случае они потеряют в деньгах.

– Откуда вообще в Денвере такая камера? – спросил Рей. – У нас тут не так много аквалангистов.

– Она используется для лечения диабетиков и других пациентов с пониженной циркуляцией, – сказал Эскобедо. – Это популярный метод в районах массового проживания пожилых людей с хорошей страховкой. Это дорогое лечение, весьма прибыльное для клиник. Поэтому они не желают использовать свою камеру для благотворительности.

– Ладно, я поняла ситуацию, – сказала Элеанор. – Так, кто заведует медицинским центром «Арапахо Хайлендс»?

– Главным администратором там доктор Морган, – сказал Эскобедо.

Элеанор встала и сдернула куртку со спинки стула.

– Поехали напинаем его белую жопу, – сказала она.

Вид у Рея и Эскобеда сделался остолбенелый и они обменялись нервными взглядами.

– Может быть, лучше позвонить и узнать, где он сейчас находится, – предложил Рей.

– Я уверена, что у такой важной персоны, как доктор Морган, есть секретарь, очень хорошо умеющий отфутболивать – по телефону, – сказала Элеанор. – И чем крепче я буду держать этого секретаря за ухо, тем больше добьюсь.

– Возможно, сейчас неподходящий момент для политических разговоров, – произнес Рей после нескольких минут тишины, в течение которых они ехали по Бродвею в сторону расположившихся на холмах процветающих южных пригородов. – Но ехать нам долго, так что, наверное, можно не сдерживаться.

– Приступай, – сказала Элеанор. – Это не твой стиль – молчать о политике.

– Окей. Так вот, в этом деле есть один аспект, о котором ты забыла меня спросить.

– И что это за аспект?

– Почему Рамиресы вдруг запрыгнули в свой пикап посреди ночи и шесть часов гнали через прерии?

Элеанор обдумала этот вопрос, ощущая легкое смущение.

– Ты вроде бы говорил, что рабочие-мигранты постоянно этим занимаются. Они же мигрируют.

– Они тоже человеческие существа, – сказал Рей.

– Мне это известно, – ответила Элеанор слегка раздраженно.

Рею было свойственно перебирать с политкорректностью.

– И поэтому им надо спать. Обычно они занимаются этим ночью. Ездят они днем, как и все остальные.

– Окей. Скажи, пожалуйста, Рей, почему же Рамиресам внезапно пришло в голову запрыгнуть в свой пикап и отправиться в ночную поездку?