Нил Стивенсон - Интерфейс

– Позволь кое-что спросить, – сказала Мэри Кэтрин. – Знал ли ты тогда, когда принимал решение, что может дойти до такого?

Мел был уязвлен.

– Разумеется я знал это, девочка! Но это все равно как вытаскивать человека из горящей машины. Ты должен действовать, а не думать о том, не засудит ли он тебя потом за вывихнутое плечо. Я делал, что должен был делать. И делал это хорошо. – Мел повернулся и посмотрел на нее с холодной усмешкой. – Скажем прямо, я был великолепен.

– И к чему же ты ведешь?

– Ты знаешь, кто такая Маркин Калдикотт?

– Конечно, знаю, – она была удивлена, что Мел вообще задал этот вопрос.

– А, ну да, точно. Ты же, наверное, как раз их тех, кто все время слушает «РСА».

Мэри Кэтрин улыбнулась и покачала головой. Большинство считало «Радио Северная Америка» вершиной журналистского мастерства, но Мел по-прежнему числил его где-то между MTV и каналом «Футбол-Арена». Новости он получал на коротких волнах от BBC.

– А что с Маркин Калдикотт? – спросила она.

– Вроде бы она какой-то крутой репортер, – сказал Мел со скепсисом в голосе.

– Можно и так выразиться.

– Она охотится за моей жопой. И я не вкладываю в эти слова никакого сексуального подтекста, – сказал Мел. – Она обзвонила всех, с кем я когда-либо работал. Я могу прочесть мысли этой женщины, как надпись на сраной коробке с хлопьями.

– И что она думает?

– Она бы с удовольствием завалила твоего отца, – сказал Мел, – но тут у нее ручки коротки, потому что Вилли безупречен, а кроме того, последние пару месяцев находится в беспомощном состоянии. И поэтому взамен она собирается выставить меня каким-то Ришелье в ермолке. Серым кардиналом, который дергает за ниточки, пока Коззано пускает слюни в кресле. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– О типичном предвыборном скандале.

– Ну да. Она, видимо, сообразила, что Вилли собирается принять участие в гонке, и хочет быть первой, кто откроет по нему огонь. Поэтому я собираюсь превентивно ее обезглавить.

– И как именно ты собираешь сделать это?

– Я собираюсь вернуться на площадь Дэйли, – сказал Мел. Они с Мэри Кэтрин завели привычку общаться на послеинсультном жаргоне Уильяма Коззано. – И пообедать с Марком Маккебом. Политическим репортером из «Триб». И выложить ему все начистоту. Я собираюсь открыть ему всю правду.

Мэри Кэтрин была поражена.

– Ты хочешь сам все рассказать?

Мел взглянул на нее с выражением, которое было чем-то средним между отеческим разочарованием и жалостью.

– Ты в своем уме? Конечно, я не собираюсь говорить все. Я всего лишь притворюсь, что именно это я и делаю.

– О.

– В итоге Маккеб получит жирнющий материал, прямо для первой полосы. Мы опубликуем эту информацию в наиболее выигрышном для нас свете. Мы подрежем Маркин Калдикотт, и ее история, если она вообще рискнет предать ее эфиру, не произведет никакого впечатления. Семья Коззано и его администрация будут реабилитированы полностью, поскольку я, еврейский адвокат-коротышка, возьму всю вину на себя.

– Какой же ты молодец, – сказала Мэри Кэтрин.

Мел расхохотался, хлопая ладонями по рулевому колесу.

– Ха! Молодец! Это мне нравится. Умеют же некоторые преуменьшать. «Какой же ты молодец», – передразнил он ее беззлобно и снова захохотал. Мэри Кэтрин почувствовала, что лицо у нее горит. – Послушай, дитя мое, дело тут не в том, молодец я или нет. Речь не о добре и зле, речь может идти только о минимизации потерь. И именно эту задачу я и пытаюсь решить.

– Окей.

– Я собираюсь приложить все усилия, чтобы выставить нас в наилучшем свете, – продолжал Мел уже с некоторым раздражением, – и ты, глядя на это как на проявление альтруизма, просто-таки убиваешь меня. Похоже, у тебя не получается уловить и оценить мастерство, который я тут демонстрирую.

– Извини. По-моему, твой замысел по-настоящему хитроумен, – сказала она, сама ощущая легкое раздражение.

– Спасибо. Этот комплимент я могу принять. Теперь мы с тобой на одной волне.

– Хорошо.

– И мы оба слушаем одну и ту же станцию, – продолжал Мел, расширяя метафору. – Оба слушаем BBC, а не это дерьмове РСА. – Последние слова он произнес таким высокомерным и сардоническим тоном, что оба засмеялись, хотя и довольно нервным смехом. – Поэтому давай оставим в стороне это слезливое сентиментальное дерьмо и постараемся по мере сил облагодетельствовать несколько следующих поколений наших семей.

– Окей.

– Прямо сейчас самое эффективное действие в этом направлении для меня, Мела Мейера, заключается в том, чтобы свалить из Доджа {46} 46 То есть просто свалить подальше, желательно в какое-нибудь тихое место. Имеется в виду не машина марки «Додж», а город Додж-Сити в Канзасе, в конце XIX века место довольно шумное и проблемное. .