Сергей Фрумкин - Программист

– Но, если Посвященные чувствуют перемены, они не догадаются, что вы задумали революцию?

Хасан пожал плечами:

– Это игра. Мы на равных. И с ними, и с тобой в том числе.

– Со мной?

– Конечно. Мы предлагаем тебе вступить в игру, но не принуждаем тебя играть с нами.

– Но я… – начал Стас.

– Не знаешь, насколько богат твой выбор, – закончила за него Юлия. – Не очень богат. Если ты с нами, и мы победим (а мы верим в победу, иначе не стали бы рисковать), у тебя будет все. Абсолютно все. Деньги, машины, самолеты, корабли, дворцы, женщины. Абсолютная власть и абсолютная свобода. Ты же хотел успеха? Успешнее только боги!

Если ты скажешь «нет»… Пересылаю страничку из новостей. Видишь? Тебя объявили в международный розыск. Наши друзья не тратили времени на обдумывание. Паук напугал их – паука давят. На твой московский счет наложен арест, твой дом опечатан, твое фото и твой личный сетевой номер введены во все программы слежения, включая навигационные и охранные – магазинов, аэропортов, улиц, общественных учреждений.

Вот так вот. А на меня не смотри – не возьми я тебя на Совет, выбора бы и вовсе не было. А так он есть, твоя судьба по-прежнему в твоей власти. Быть может, ты предпочтешь умереть, но не идти на компромисс с совестью? Это ведь твое право… Хотя, на мой взгляд, по совести было бы отомстить тем, кто тебя использовал, а не сдаться им и на милость случая. У тебя есть шанс вернуть свое доброе имя, заслужить беззаботную, спокойную и сытую жизнь до самой старости. Ты о нем не просил, ты предпочел бы, чтобы мы никогда не встретились – но пути назад нет. Что было, то было. В твоей власти либо исправить свою судьбу, либо предаться унынию, оттого, что она сложилась не так, как тебе хотелось… Решай!

– Что скажешь? – спросил Хасан.

Стас взялся за голову – от обилия информации последних двадцати четырех часов его мозг распух, отяжелел и готов был взорваться… Руки парня коснулись очков.

– А это вы снимите? – опомнился программист.

– Только, если откажешься, – ответила Юлия.

– Вот именно. Очки снимать нельзя, тебя сразу вычислят, – присоединился Хасан. – Твоя жизнь теперь стоит меньше, чем жизнь каскадера, скалолаза или сапера. Снимешь очки – твои глаза могут попасть в поле зрения спутников или камер слежения. Воспользуешься обычным нэтфоном – сетчатку глаза отсканирует какая-нибудь фоновая программа. Введешь личный адрес, чтобы получить доступ к собственной странице, почте, телефонной связи или банковскому счету, все равно, что крикнешь: «я здесь!». И мы не сможем защитить тебя без этого фильтра!

– А с ним сможете?

– Конечно. Ты – информация. Тебя описывают ДНК, стоматологическая карточка, группа крови, фотография в фас и профиль, метрики (рост, вес, комплекция), цвет волос и цвет глаз. Еще – знание о твоем существовании родных, близких, коллег и знакомых. Мое и Юлино знание о том, что ты здесь и ты жив. Мы сотрем все это. Подбросим спецслужбам сгоревшую машину, в которой найдут тебя – по всем доступным следователям показателям там будешь ты. Я и Юлия распространим слухи, что твое появление на Совете было вызвано желанием Юлии предстать в глазах избранного мужчины готовой к борьбе, а не обреченной и беспомощной. Мы – я и Юлия – возникнем на людях парой, счастливой парой, влюбленной парой. Парой, которая не видит никого и, конечно же, не помнит тебя. Члены Совета узнают такую Юлию, которой незачем дальше воевать с ними – с новым покровителем она вновь сильна и независима, она богата, свободна, счастлива. Ей совершенно незачем добиваться чего-то большего.

Они не узнают правду, они считают информацию. Мы будем на равных: их проницательность против нашей убедительности. Но выиграем мы, потому, что лучшая защита – это нападение.

Ты отправишься туда, где нет слежки, туда, где тебя смогут искать, но не смогут найти. Ты не будешь входить в контакт с внешним миром. Не будешь снимать очки. Код, который ты разработаешь, попадет в Сеть через меня или Юлию – обычным, отработанным, разрешенным Советом способом. Он будет примешан к коду, выполняющему совсем другие, допустимые и согласованные с Советом функции. В нем не будет прямой угрозы – мы не трогаем Посвященных, никому не вредим, не ищем своей выгоды, не присваиваем чужой собственности. И до самого финального акта информация о нашей затее будет настолько рассеянной и неопределенной, что укроется даже от тонкого чутья наших противников.

– А если все-таки не получится? – спросил Стас.