Сергей Фрумкин - Программист

– В каком смысле? – оторопел Дима.

– Нельзя его трогать – не в нашей компетенции.

– Мэра Питера можно, а Стаса – нет?! – Дима совсем запутался.

– Не волнуйся так! – Отец улыбнулся похвальному, на его взгляд, рвению подрастающей смены. – Я объясню. Твои друзья – нейропрограммисты. Все нейропрограммисты, получившие образование в зарегистрированных учебных заведениях, на особом счету контролирующих органов. Диплом специалиста твоей специальности – гарантия пожизненного внимания со стороны государства. Отсюда вытекает, что вероятность, что ты мог пополнить список побед кем-то из однокурсников, чрезвычайно мала – он них мы и без тебя всегда и все знаем. Однако любой труд будет вознагражден! Ты никого не поймал, но, уличив своего друга, продемонстрировал, что предан делу, и долг перед родиной ставишь выше личных пристрастий. А это очень важно – иногда важнее, чем достигнутый результат. Так держать, сын! Что же касается НИИ «Экспериментальной медицины» – этим учреждением занимается другое ведомство. Вот, если твой Стас лишится работы – другое дело. Тогда, сынок, как говорится, и карты в руки!

Программы в браслете требовали отказаться от всего, что не укладывалось в прежние схемы и давало пищу для неуверенности – едва оказавшись на морозном воздухе, Стас заново переоценил и разложил по полочкам все, что узнал от Алексея Павловича.

Во-первых: фокусы с живыми клетками и теория о «музыкальных гармониках». Ни в том, ни в другом Стас не видел практической пользы и о том, и о другом мог забыть до более спокойных времен. Во-вторых: предстоящая смена руководства. Алексей Павлович рассуждал логично, но с оговоркой: выбрав нового председателя, акционеры не обязательно захотят сменить генерального директора. В-третьих: предсказание о неминуемом падении самого Стаса. Стас излучал информацию об успехе, преуспевал и должен был преуспевать дальше – Алексей Павлович не видел кода помещенной в браслет программы, а, значит, не мог судить о его эффективности.

Призыв жить в оглядку с мыслями о постоянной слежке противоречил требованиям программы успеха. Параною Алексея Павловича, его желание развешать по собственному дому излучатели, заглушающие весьма полезный сигнал Сети, можно было объяснить возрастными психическими отклонениями – не даром работу программистов считали вредной. У Стаса имелось исчерпывающее доказательство невмешательства в личную жизнь программистов как отдела безопасности, так и прочих служб или ведомств – похитителя институтской интеллектуальной собственности до сих пор никто не обвинил в краже. Да и Юлия наверняка знала кухню собственного института – она не рискнула бы заварить эту кашу, если бы думала, что за программистами следят днем и ночью!

А вот сам Алексей Павлович лез в чужие дела с настырностью старого и опытного шпиона. Он дал Стасу понять, что догадывается, что тот занимается незаконной деятельностью. Сказал, что у Стаса имеется компромат, который лучше немедленно уничтожить; что Стас экспериментирует с программированием самого себя; что Стас, так или иначе, связан с совладелицей института…

Прозрение старшего товарища навело Стаса на серьезные размышления. Что Алексей Павлович знал о сослуживце и его домашней работе? Что он мог слышать о просьбе Юлии? Ничего – неоткуда. Как опытный программист и умный человек, Алексей Павлович заметил некоторые особенности в поведении Стаса и сделал на их основании правильные выводы… У кого еще могли появиться такие же мысли? Возможно, ни у кого – Стас ни с кем не сошелся близко, ни с кем больше не делился своими переживаниями. Захочет ли Алексей Павлович рассказать о своем открытии в институте? Вряд ли. Иначе, зачем ему советовать Стасу спасать положение?

Конечно, молодому программисту следовало стать осторожнее. Если не удалить и ПО разработчика, и готовые нейропрограммы, то как следует закодировать их, переименовать и спрятать. Еще – сбавить обороты, стать рассудительнее и сдержаннее. Возможно, внести поправки в саму программу – не хорошо, если по внешнему виду объекта можно догадаться о том, что с ним делают…

Зато теперь Стас знал, где искать Юлию Сергеевну. Он не собирался сломя голову спешить к своему идолу, тем более не хотел, как того советовал Алексей Павлович, являться к Юле в роли просителя. Он должен был подготовиться, собраться с мыслями, настроиться на победу. А затем – прийти и взять все, что ему обещали!..